событий в стране и за рубежом. В футбол играли все везде и повсюду, где только была мало-мальски пригодная площадка. Ворота зачастую символизировались двумя кирпичами, аутов не существовало, разве только мяч улетал в огород по соседству с полем, и все были в ожидании-либо хозяин участка благородно позволит достать мяч, либо сам выбрасывал в поле, либо с проклятиями бедный мячик утилизировал. Каждый вратарь обязательно был Яшиным, Банниковым или ещё кем-то. Нападающий-Стрельцовым, Лобановским, Малофеевым. Знали многих игроков пофамильно. Мне особенно запомнился состав минского "Динамо", когда они стали чемпионами СССР. Это не из интернета-это из памяти: вратарь-Глухотко, в защите-Рёмин, Зарембо, Усаторре, Савостиков, полузащита-Арзамасцев, Толейко, в нападении-Адамов, Мустыгин, Малофеев, Погальников. Всегда играли улица на улицу, двор на двор. Не бразильская Копакабана, но интерес был не по принуждению. В школах обязательно был чемпионат между классами. Донбасс начало шестидесятых--ещё не все промышленные объекты полностью восстановились после фашистской оккупации. Но на большинстве шахт, заводов, автоколонн были свои футбольные команды, проводились чемпионаты самых разных рангов. С какой радостью мы, пацаны 10-12 лет приходили на эти матчи-пусть это были не стадионы, а всего лишь неплохо ухоженные площадки рядом с жилыми домами. Зато в воротах были настоящие сетки, хоть и снимались после матча, футболисты радовали спортивной формой, там были на зависть пацанам настоящие бутсы, гетры, щитки под гетрами, а у судьи настоящий судейский свисток. Там играли простые парни-слесари, шофера, шахтеры, металлурги. С пышными шевелюрами и колоритными лысинами. А с каким восторгом их привечали болельщики, просто стоя обступившие места наилучшего обзора. Тогда и в голову игрокам не при ходило схватить убегающего противника за футболку или трусы, схватить или толкать руками-только корпус в корпус, обхватить сзади и борцовским приемом уложить на газон, не говоря уже чтоб надавать по костылям. Неотвратимое освистание и удаление с позором. Что сейчас стало с футболом? Не приветствуется индивидуальное мастерство-оно на страх и риск футболиста-пройдет-молодец, не пройдет-втык от тренера. Да и как пройдет-убежать не дадут, схватят за футболку, оттолкнут руками, уложат на газон или дадут по костылям-лучше играть в пас, а такая игра напоминает нашу старую игру в "собачку". А сколько красивейших и талантливых голевых комбинаций кастрировано безжалостной системой VAR! Если у водителя транспортного средства имеется допустимый уровень промилле содержания алкоголя в крови, то футболист, заступивший на миллиметр за виртуальную линию уже вне игры. Может пора уже вообще не проводить чемпионаты мира, а победителя определять поручить искусственному интеллекту?

я звонки с незнакомых номеров по ночам.

— Але.

— Прости… Это Лена… что так поздно… ыыы… Влад не пришел… не зна-а-аю, что де-е-елать, — женский голос прерывался всхлипываниями и рыданиями. Я тупо пытался понять, какая в [п]опу Лена, почему Влад не пришел, и какова вообще моя роль в этой драме.

Дождавшись паузы, я наконец вставил:

— Все ясно. Теперь давай снова. С самого начала. По порядку.

Потихоньку в моей голове прояснялось. Влад, ведущий инженер телекомпании – мой давний приятель — не пришел домой после корпоратива. Ленка, его жена, волнуется, обзванивает друзей. Ну, поехал продолжать, с кем не бывает. Оказывается, нет. Тот, с кем Влад поехал продолжать, давно дома. И высадил он Влада из такси за 150м до его подъезда.

Так вот. До подъезда Влад так и не дошел. Исчез. Интересно… Особенно, если учесть, что Влад не пьет. У него маленькая дочь, и на подходе второй ребенок. Да. Ленка была глубоко беременной.

Я взял сигарету и вышел на балкон:

— Владу звонила?

— Дааа… Номер не отвечаает, ыыы…

— Дай телефон собутыльника.

Я набрал номер. Долгие гудки. Оппа! Странно, что этот крендель вообще взял трубку – он был пьян в муку. Я терпеливо выслушал душераздирающий сюжет, как две бутылки джина полирнули пивом, потом вызвали такси и потом высадили пассажира. Причем момент высадки Влада он помнил вполне отчетливо.

Я никому не доверяю и привык все перепроверять. Поэтому набрал номер Влада. Снова долгие гудки. Вдруг трубку сняли и раздался резкий отчетливый командный голос:

— Старший сержант полиции Черпаков. Слушаю вас!

Я подавился окурком.

Прокашлявшись, я спросил:

— Могу я услышать Влада?

— Кто его спрашивает? – отчеканил сержант.

Я представился, объяснил ситуацию и спросил, а где, собственно, Влад?

— В вытрезвителе.

— Могу ли я приехать для выяснения обстоятельств?

— Безусловно.

Выяснив адрес, (я не знал, что у нас в городе до сих пор есть вытрезвитель), я положил трубку.

Прикоольно.

Уже через 10 минут я ехал в машине забирать Ленку. Зареванная беременная женщина широко и счастливо улыбалась – муж жив, здоров и в надежном убежище. Действительно. Все страхи позади, осталось только поехать и забрать его. Ага.

Показав паспорта на входе, мы пошли по гулкому, тускло освещенному коридору, выкрашенному в унылый зеленый цвет. Справа и слева находились комнаты с открытыми дверями. Посередине этих комнат стояли кровати с панцирной сеткой, без матрасов. На каждой койке лежал пациент. Кто-то пел, кто-то храпел, кто-то ругался, кто-то тихо спал, кто-то блевал. Особо буйные были зафиксированы ремнями. В воздухе стоял густой запах перебродившего самогона. Издалека была слышна ругань на повышенных тонах. Я признаться уже стал жалеть, что повез сюда Ленку, но она была непреклонна. Дойдя до дежурного, я коротко представился и пояснил, что приехал забрать "потерпевшего".

— Ага. Щазз, — улыбнулся дежурный. И вот тут он ярко, в красках, размахивая руками и документами рассказал всю историю. Он был взбешен, задет за живое, обижен, его лицо пошло пятнами, и он намеревался довести все до конца, поставив в известность руководство фирмы Влада.

Так вот. Пятничным вечером машина ППС привычно патрулировала улицы, когда экипаж заметил странного типа, бредущего по тротуару вдоль дороги. Невысокого роста, полноватый, в дорогом костюме, в руке кожаный портфель. Его сильно штормило, он шел большими зигзагами, смеялся, пел, падал и вновь поднимался. Патруль пристроился за ним и вкрадчиво катился, наблюдая сей театр одного актера. "Надо брать. Наш клиент" — задумчиво молвил напарник. И тут Влад обернулся. И вдруг побежал в сторону своего подъезда, до которого оставалось уже совсем чуть-чуть. Но споткнувшись о собственный портфель, кубарем скатился прямо в руки патрульных. Те профессионально скрутили его и затолкали в машину.

Владу нельзя пить. Неспроста. Он становился омерзительным. Образованный и эрудированный человек, он начинал использовать свой интеллект для виртуозных оскорблений. Всю дорогу до вытрезвителя он издевался над патрульными, над их зарплатами, внешностью, семьями, никчемной и беспросветной работой, убогими кабинетами и вообще над всей безысходностью их жизней. Вопил песню про "нашу службу и опасну и трудну, и на первый взгляд, как будто невидну". И на второй, и на третий… Их уши горели от молчаливой ярости и от попадания в больное.

Я молча слушал дежурного. Мне было стыдно. И я сказал:

— Завтра он выспится и ничего не вспомнит. Вообще ничего. К сожалению. Сержант, давайте я заберу это чмо отсюда. Я лично начищу ему рыло, когда он проспится. Обещаю.

Я молча отвез их домой. Влад больше не пьет. У них с Ленкой родился сын. Тот вытрезвитель закрыли.

А я иногда вспоминаю те самые камеры с панцирными койками…