Савелий Крамаров: "Я не знаю как попали в кино Жан Гобен или Вячеслав Тихонов, а я, Савелий Крамаров, попал в кино... по несчастью, из-за своей внешности. Уже потом я узнал: то самое, что вы видите на фотографии, называется фактурой. Вот это страшное слово и определило мою творческую жизнь, и не только творческую... Я помню ещё в школе, если кто‐нибудь нахулиганил, ‐ учителя даже не пытались найти виновного, директор сразу говорил:

– Крамаров! Завтра приведёшь отца и мать.

Когда в пионерский лагерь, по воскресным дням, приезжали родители, мамаши обычно говорили своим детям:

–Сыночек! Дай мне слово, что с этим, ‐ тут мамаши указывали на меня, ‐ ты водиться не будешь. От него хорошему не научишься.

А когда я прибыл в армию для прохождения службы, опытный старшина посмотрел на меня и сказал:

– Ну, этот с гауптвахты вылазить не будет.

Мой первый режиссёр никогда не служил в милиции, но стоило ему взглянуть на меня, как он сразу определил моё амплуа. Я сыграл хулигана и бездельника, владельца злополучного мотоцикла в фильме "Прощайте голуби!". Трудно было работать над ролью. Ведь как это ни парадоксально, я с самого детства не был знаком ни с одним хулиганом. Если когда‐нибудь подозрительный тип появлялся на одной стороне улицы, я всегда переходил на другую. Но, попадая на съёмочные площадки, я становился рабом своей фактуры. И мой актёрский альбом становился похожим на пособие для начинающего дружинника.

А ведь знаете, как обидно актёру, которому внушили, что никогда он не сыграет ничего патетическо‐героическо‐трагического! Неужели я не могу сказать: "Быть или не быть?". Могу! Ещё как могу! Да фактура не та... Не играть мне Гамлета... И Отелло – тоже не играть. Думаете, слабо мне Дездемону задушить? Да я могу это одной левой сделать.

Скажет режиссёр: "Задуши! " ‐ я мигом. Но никогда не сбыться этим мечтам, потому что моя творческая биография написана на моём лице.

В жизни многих мужчин, в диапазоне так 35-45 годков отроду, наступает период некого остепенения, когда новые тачки/спортивные рекорды/литровые спортбайки уже не так привлекательны, а вот рыбалка/пчеловодство/баня итп — оказывается, вполне себе неплохие хобби.

У меня со всем вышеперечисленным как-то не задалось — искренне считаю, что

В конце 20-х Татьяна Пельтцер познакомилась с немецким коммунистом и философом Гансом Тейблером, приехавшим в Москву учиться в Школе Коминтерна. В 1927 году она вышла за него замуж, а в 1930 году супруги переехали в Германию. Там Татьяна по ходатайству мужа вступила в Коммунистическую партию Германии и устроилась машинисткой в Советское торговое представительство. Там в пивной слушала выступление Гитлера. Уже совсем скоро мужа Пельтцер, члена Коминтерна, коммуниста, Гитлер бросил в концлагерь, а Татьяна Ивановна уехала в Россию.

Много лет спустя Ольга Аросева, Галина Волчек и Татьяна Пельтцер, которой было уже за 70, отдыхали в Карловых Варах. И на встречу к Пельтцер приехал ее бывший супруг. Они не виделись много лет, у каждого своя жизнь, но встретившись, ходили, взявшись за руки, не расставаясь ни днем, ни ночью.

И вот, когда дружная компания расположилась под тентами летнего кафе, Волчек, глядя на эту волшебную пару, задумчиво сказала: "Какая же тварь, этот Гитлер, какую любовь разрушил... "

На что бывший член Коминтерна, узник концлагеря, жертва нацизма и муж Татьяны Ивановны Пельтцер Ганс Тейблер заметил: "Да, конечно, Гитлер был очень нехороший человек, на нем много грехов, но в нашей разлуке он не виноват. Я у Танечки нечаянно обнаружил в кармане фартука любовную записку от моего лучшего друга... "

Пауза. Аросева: "Танька! Так ты, выходит, б.. дь, а не жертва нацизма?! "

Я тогда совсем недавно получила права и водила очень осторожно. Когда нужно было перестраиваться из одного ряда в другой, я поворотник включала и ждала большого промежутка между машинами, или пока меня пропустят. Однажды в сложном месте на дороге никак не получалось перестроиться. За мной уже целый паровоз из машин скопился: сигналят, объезжают, кулаками грозят. А я губы кусаю и чуть не плачу: никак мне в этот поток машин не влезть безопасно. Вижу еще в зеркало заднего вида из-за меня грузовик встал сзади; ну думаю, из этого сейчас водила выскочит и вообще драться полезет. Смотрю, а он уверенным движением выруливает передней половиной грузовика на ту полосу, в которую мне надо, таким образом перегораживая всю дорогу и не давая никому проехать, и дальним светом мне мигает: проезжай, мол, трусишка. Я сначала не поверила, медленно перестроилась, потом посмотрела на моего спасителя. Он улыбался.

На пятом курсе мы пошли на педагогическую практику. Мне достался восьмой класс. Нам сказали, что это самый сложный класс по дисциплине – переходный возраст. Потому я и побаивался. После пассивной практики стал вести уроки сам. С дисциплиной было, и правда, совсем не просто. Но где-то в самом начале я нечаянно совершил педагогическое открытие