83-124.

— Окружающий мир: не забываем вести журнал погоды. Просьба не только отмечать осадки, но и указывать их количество и точное время, направления и силу ветра (измерять, облизав палец и высунув его в окно), а также сделать глобус из папье-маше и отметить на нем все столицы мира.

— Английский: написать сочинение на тему: "Economical problems in the third world countries"

Кстати, учитель музыки передает привет и просит записать видео, на котором ваш ребенок поет партию из "Аве Мария".

Мама Вити: Люди, вы в курсе, что наши дети во 2-м классе учатся? Какой глобус? Какие тезисы? Какая Аве мария? Вы с ума сошли?

Папа Васи: идите на х…!

Мама Тани: Хамло! Не удивительно, что ваш Вася все время плюется на детей! Моя Танюша с удовольствием все выполняет. Так как из-за карантина она не посещает уроки фехтования и макраме, каратэ и танцы, у нее появилось много свободного времени, поэтому задавайте еще что-нибудь для дополнительной отработки!

Мама Златы: Все! Моя домашняя школа закрывается! Я завтра выпишу всем своим детям дипломы и у нас будет выпускной. Удалите меня из этого идиотского чата.

Мама Пети: кто уже читал тот рассказ о ежике и белке? Что этот психолог им посоветовал? Я тут со своим Олежкой развожусь скоро. Мы вчера чуть не подрались из-за этих грёбаных уроков! Этот валенок не знает, что в примере нужно сначала выполнить умножение, а потом прибавление, если оно не стоит в скобках!

Мама Оли: Я, например, не понимаю, почему нельзя всех детей закрыть на период карантина в школе? Я бы с удовольствием носила им кушать 4 раза в день.

Мама Пети: Поддерживаю!

Мама Вити: Поддерживаю!

Мама Тани: Идиотская шутка! На улице гуляет страшный вирус! Неужели вы рискнете здоровьем ваших детей?!

Мама Оли: У меня 6 детей. Я готова рискнуть всем! Муж начал ходить в магазин без маски и просить людей покашлять на него в надежде, что он заболеет и его положит в больницу, подальше от этого дурдома! И знаете что? Я его даже не осуждаю!

Учительница: Мама Оли, еще раз прошу: перестаньте подкидывать ваших детей на порог школы, а сама бегом убегать. От этого директор наше учебное учреждение быстрее не откроет!

Мама Кати: Уважаемые родители! Можете взять на вооружение методику, которая помогает мне снимать стресс в этих экстремальных обстоятельствах: каждый вечер я выпиваю бутылку вина, самоизолируюсь в шкафу и кричу в подушку.

Папа Васи: еще раз повторяю, идите нах…. с этой учебой и этим чатом! У моего сына уже глаз дергается от ваших заданий! Мы их делать не будем!

Папа Руслана: Дружище, я с тобой полностью солидарен. Я мелкому пару хрюшек купил, пускай растит. А то этот б…й карантин не понятно на сколько затянется, а глобус на хлеб не намажешь.

Мама Тараса: Как сдать ребенка в детдом, чтобы об этом никто не узнал?

Учительница: Для родителей Тараса в сотый раз повторяю: это не Гугл, это родительский чат! Вы на прошлой неделе здесь рецепт куличей искали всю ночь, а у меня телефон тренькал.

Мама Тараса: Я извиняюся.. Как-то неудобно получилось..

Мама Иры: Мая Ира маладец! Она уже все зделала поставте ей пиять патаму што она все уже зделала.

Учительница: Ира, отдай маме телефон! И не бери без спроса!

Мама Тани: Света, какие же в Танюшином классе придурочные родители и учительница!

Мама Тани: Ой! Перепутала чат…

Мама Тани: Это я имела ввиду класс фехтования…

Папа Васи: Иди н…!

Учительница: Работы сдать до 17:00.

Мама Тани: Будет сделано! Спасибо за ваш труд! Хорошего дня!

Мама Кати: пойду покричу в подушку…

Час ночи

Мама Тараса: как постоянно бухать и не выглядеть пьяной? Блин, опять не туда написала! Извиняюся!

дочь, но жизнь у мамы дальше пошла строго по наклонной. Отец любил заложить за воротник, после чего у него просыпался педагогический зуд и желание быкануть на первого попавшегося. А кто у нас первый попавшийся? Разумеется, домашние.

Через год в этом угарном чаде семейного кутежа появился я, а ещё через полтора — мой младший брат. Спустя полгода мама подхватила гепатит. Что простые деревенские парниши, выросшие в глухомани, знали про вирусные заболевания? Примерно ничего. Мать терпела до последнего, у отца были "дела поважнее", и лишь когда она упала в обморок от невыносимой боли, он нехотя отвёз её в больницу. Домой она уже не вернулась...

Отец остался один с двумя карапузами, одному из которых едва стукнуло полгода...

Брата забрал дядя и увёз к себе в деревню — низкий ему за это поклон. А мы с отцом перебрались в город.

Первое время отец периодически наезжал в родные края. Из тех визитов в память навсегда въелось: тётя крошит свежий хлеб в парное молоко, и ничего вкуснее этого я в жизни не пробовал. Ещё помню, как братцу купили крутейший пистолет с пластмассовыми пульками, и Паша отчаянно ревновал своё сокровище, не подпуская меня даже на оружейный залп.

Как-то раз меня взяли в поле на прополку сорняков. Я, городская неженка, безнадёжно отстал от местных стахановцев грядки. Паша, шустро закончив свой участок, вернулся и без лишних слов доделывал всё за меня.

Поэтому, когда на следующий год папа анонсировал очередную поездку в деревню, я заранее выставил ультиматум:

— Я поеду! Но работать — вигвам!

Папа от души поржал. В деревне он пересказал мою "забастовку" всем родственникам — те тоже почему-то заходились от смеха. И только тёте Наде почему-то было неудобно, поэтому она строго следила, чтобы меня больше работой не нагружали. Никакой.

Время шло. Когда Паше исполнилось 16, отец привёз его в город. Выдал местному директору школы "стипендию" и организовал аттестат.

Первое время брат в городе сильно скучал — резкая смена декораций ввергла его в глубокий культурный шок. Пока отец оформлял ему документы, Паша сутками сидел у окна, гипнотизируя городской трафик. Отец тогда вкалывал слесарем-сантехником сутки через трое. И каждый его уход на смену означал для нас локальный праздник. Я возвращался с работы, брал в прокате кассету, закупал ништяки, и мы погружались в "видик". Для нас, детей суровых 90-х, это было настоящее окно в параллельный, яркий и захватывающий мир.

Получив паспорт и прочие регалии, Паша тут же выпорхнул на работу. Потом была армия, потом снова трудовые будни.

Папа у нас — человек тяжелейшей душевной конструкции, как вы уже, наверное, догадались. Заработал — выпил — в табло, заработал — выпил — в табло. Но Паша, выросший практически без отца, пылал к нему особыми сыновними чувствами: "папа то, папа сё". Впрочем, отец — мастер на все руки, он сумел довести до кондиции даже такого преданного сына. Уже и не помню, из-за чего вспыхнул сыр-бор, но младшенький Иванушка-дурачок собрал вещи и бесследно испарился с радаров.

— [м]лядь а я здесь причем?! Ты же со мной не ссорился?! Позвони раз в месяц, скажи что у тебя все норм, дурак он и есть дурак!

Сироты они все очень обидчивые.

Мы переживали. Целый год парня носило где-то по просторам необъятной родины. И тут я совершенно случайно срисовываю его в автобусе:

— Алло, гараж! Ты где шляешься, придурок?!

— Да я, это...

— Дебил ты, а не "это"! Мы же тут себе все нервы вымотали урод!

И вся песня с припевом.

Потом я провел спецоперацию по примирению его с отцом. Подарочки, сложные диппереговоры, возвращение блудного сына.

Лучшими друзьями мы так и не стали. Слишком разные: разная культура, речь, да даже взгляды на мироздание. Мне с ним скучно, у него тоже свой космос. Но если прижимает по-настоящему — мы всегда рядом. Он подставляет плечо материально, я — духовно, даже непонятно что лучше.

А ты как думаешь?

ГОСТ

коллегии адвокатов. Причeм, специализирующийся именно по экономическому профилю. И ни разу не проиграл ни одного дела. В чем мы убедились после первого (в бытность работы нашей новой главбухши) прихода проверки налоговиков. Котoрые решили выписать нам штраф за то, что мы не обложили налогом похоронный венок, официально купленный на похороны прежнего главного бухгалтера.

Что делает Оля? Правильно – звонит мужу Андрею.

— Андрюша, налоговики шьют нам нарушение, что мы не обложили налогом венок для Веры Ивановны.

— В смысле??

— Говорят, что это "получение сотрудником натурального дохода", ст. 210 Налогового Кодекса!

— Оля, Вера Ивановна на момент покупки венка уже умерла?

— Ты смеешься? Конечно!

— Тогда объясни им, что усопший не может являться получателем дохода.

— Щас!

— Андрюша, они согласились. Но тут же сказали, что доход, значит, получил ее муж – поскольку расходы на похороны лежали на нем.

— Понятно. Что вы на похоронной ленте написали?

— Ну как что? "Быстрицкой Вере Ивановне от коллег".

— Ну раз от коллег – то какое отношение это имеет к мужу?

— Щас!

— Андрюша! Они вычеркнули только цену ленты. А венок, говорят, отдельно! И это доход мужа.

— Оля, сколько вы за венок отдали?

— 3200 рублей!

— Тогда оприходуй его как подарок – а по ст. 217 Налогового Кодекса доходы стоимостью менее 4000 руб. попадают под льготы и обложению не подлежат.

— Щас!

Андрюша, они говорят, что подарки усопшим не дарятся!

— А почему усопшим, Оля? Это лента пошла для усопшей, по их же словам. А венок – подарок мужу!

— Андрюша, они разозлились – но больше ничего не придумали. Спросили только, кто у меня такой сильно умный консультант. Я сказала. И они ушли! Андрюша, я тебя так люблю!

Приветы, пожелания и подъебки со всей страны СССР (ага, была такая). Самая большая надпись: "Даже тысяча рентген не согнут советский член! "

2. Местных, которые жили в Припяти, иногда пускают в город, забрать вещи. Я правдами и неправдами упрашиваю бригадира взять и меня. Однако, на самом последнем посту меня рассекречивают, и в Припять не пускают. Жду возле автобуса. Наблюдаю в реальности макксиму "кому война — а кому..". Всех возвращающихся проверяют на заражение. Если доза превышена, то вещи приходится оставлять. В основном, зараженными оказываются шубы, хорошая электроника и дорогие сервизы. Один мужик пытается убедить прожженых козлов с дозиметрами, что его магнитола всегда была запакована в полиэтилен, и заражения быть не может. Не убеждает. Тогда с визгом "подавитесь, пе[тух]ы! " ломает свою бандуру о бордюр. А мужик, с которым я приехал, возвращается налегке. Говорит, что когда вошел в свою квартиру, сел в кухне на табурет, закурил, повспоминал свою жизнь, и заплакал. И ничего больше не смог сделать. А когда мы едем назад, он заторможенно бубнит: "суки, суки, суки... "

3. Возвращаюсь с вахты поездом. Один из попутчиков в купе — пьяненький пацан, угощающий всех пивом. Он протащил с собой три ящика и расположен кутить. Всем он охотно объясняет, что отслужил, и едет домой. А самое главное, что в армию забрали его в мае, а сейчас ноябрь — и он свободен. Его документы ходят по рукам. Я тоже смотрю на справку. Там говорится, что он принимал участие ликвидации, получил дозу в 5 зивертов, и комиссован домой. Я помню бедных солдатиков в свинцовых фартуках, которые грузили лопатами радиоактивный мусор с ОРУ. Дешевенький дозиметр был только у летехи, прятавшегося в здании. По всем прикидкам, этот пацан схватил с полусотню рентген, и его тупо отправили, чтобы не портить статистику. Через пару недель у него начнутся омертвения тканей, а месяцев через восемь — хреновая смерть. ... Я благодарю его за пиво, и стараюсь веселиться вместе с ним...