приплыли бесплатным довеском. Следующей, медицинской стадии, я ждал с любопытством – много слышал о национальном проекте "Здоровье", а вот пересекаться с ним не приходилось – здоров был, как кабан. В принципе, мне немного досталось – руки-ноги целы. Срочной медицинской помощи требовали только ребро, глаз, нос и башка в целом – по ней конкретно навесили.

Травпункт на Уткинской находился ближе всего. Там мне объяснили, что каждой из поражённых точек на моём могучем теле соответствует точка на карте города Владивостока: ребро — на Уткинской, глаз — на Больнице рыбаков, нос — на Первой речке, и башка (нейрохирург) — в Тысячекоечной. Все четыре точки находятся в радиусе восьми километров друг от друга. Все они, по словам врачей, требовали неотложного посещения одновременно.

Телепортатор отсутствовал. Я порадовался своему здоровью и выходному дню – в рабочее время простой объезд этого магического эллипса мог занять часов пять, не считая очередей в самих травпунктах. Это я ещё промолчал о челюсти, а то послали бы куда-нибудь в пятую точку.

После Уткинской я голоснул попутку. Водилой оказался худощавый мужик лет тридцати, тоже какого-то побитого вида. Он объяснил, что посещает секцию русского рукопашного боя. Бросив на меня короткий взгляд и задав несколько вопросов, он начал оглашать мой развёрнутый диагноз, список медикаментов и методики лечения. Закончил он свою мысль тем, что всё это — фигня, вот у них в секции от единственного пропущенного удара случалось гораздо хуже. Единственное, что его озаботило, так это мой нос – диагноз водилы гласил небольшие, но множественные осколочные переломы, поддающиеся, впрочем, лёгкому лечению – в общем, он послал меня к лору и посоветовал забить на остальных. Особенно злобно он отозвался о нейрохирурге – "постучит по коленке, назначит успокаивающих, замучит повторными приёмами, а запасных мозгов у него всё равно нет…" Я не поверил и потратил весь день на пятерых в совокупности врачей – пятый нарисовался, когда глазник послал ещё и к челюстно-лицевому хирургу, естественно, находившемуся ещё в одном отдельном месте. Каждый из них после продолжительного обследования строчил мне рецепты и медицинские заключения, и в каждом я с потрясением узнавал речь подвёзшего меня водилы – с той только разницей, что вся это бодяга, осмотр-допрос-оглашение приговора, у него заняли полминуты без всякого спецоборудования. Вторая большая разница заключалась в том, что помимо потерянного дня, я чуть не переломал оставшиеся кости на льду, окружающем все эти травпункты – система "гололёд-травпункт" смотрелась, как единый комплекс. Я самой драки так не испугался, как дорожки от челюстно-лицевика до рентгена Больницы рыбаков – ледяная горка круто обрушивается там этажей на десять вниз без всяких зацепок. Что называется, доставка пострадавших за секунды.

Водила правильно мне назвал даже тип антибиотика. Оба врача, его прописавшие, лицевик и лор, довольно долго размышляли и колебались перед назначением. Кстати, бодягой назывался один из прописанных мне медикаментов, о котором я услышал сегодня впервые в жизни. Мой водила посвятил разновидностям бодяг обширную часть своей речи, обнаружив воистину энциклопедические знания по этому вопросу. К сожалению, в моей гудящей голове все эти знания оказались быстро утрачены, но я навсегда запомню, что бодяга бодяге — рознь. Единственное, в чём водила не справился с ролью всех моих врачей, вместе взятых, так это в работе умницы-лора на Первой речке – ну, так он меня к нему сразу и послал.

Лор долго выспрашивал меня о первоначальной форме моего носа, и я серьёзно пожалел, что не прихватил своих фоток в фас и профиль.

Оказалось, что, прожив с этим носом всю жизнь, я ни фига о нём не знал!

Под конец лор махнул рукой и вылепил мой новый нос по своему вкусу. Было очень больно, несмотря на заморозку, но лор оказался ещё и экстрасенсом – от звуков его голоса боль реально стихала.

Четыре предыдущих врача оказались, кстати, тоже очень доброжелательны – все они попутно ощупали мой нос и высказали свои гипотезы, сломан он или нет. Голоса разделились со счётом 2:2. Единственный, кто не ощупывал мой нос, так это случайно встреченный на дороге водила. Надо ли говорить, что он оказался прав.

Сегодня я понял, как трудно, оказывается, заниматься на секции русского рукопашного боя…

с аптекой, какого-то офиса с телефоном и пары домишек для иностранного персонала. Чем занимался персонал непонятно — приборы для георазведки как правило никогда не работали.

Поэтому естественная селекция привела к тому, что в качестве персонала остались только русские, которые почему-то с удовольствием ездили в столь дальнюю командировку. Но первыми русскими были именно те трое, назовем их Вася, Петя и Гриша. На третий день командировки Вася начал серьезно возмущаться. Почему например всю цивилизацию создали люди, потребляющие алкоголь, все технические изобретения придумали люди, слегка и умеренно выпивающие вино, пиво, водку, коньяк, виски, ром и тп.

А вот именно им, передовым и технически образованным представителям мировой цивилизации, находящимся в окружении неработающей и сломанной аппаратуры, как раз выпивать запрещено. Причем категорически под угрозой самых жестких законов мусульманского оазиса. Кто же тогда сможет починить всю эту технику да насухую? На попытку Пети заквасить в бочке финики с последующей возгонкой на сахарском солнышке — переводчик просто показал фотографии предыдущего украинского экипажа, воспитываемого аборигенами по законам пустынного шариата. Желание стать пивоварами улетучилось. Кончилось все тем, что Гриша, имеющий на родине в женах врача-ветеринара, был отправлен на разведку в местную больницу в поисках местного варианта нервоуспокаивающих капель, типа пустырника или боярышника, или хотя бы корвалола. К сожалению ни боярышника ни пустырника в местной больничке не нашлось. Почему то в Сахаре они не растут. Валидол с корвалолом может и был, но проверенные сердечным недомоганием настойки, все оказались водного содержания. Ничего, нуль, к тому же языковый барьер с местным фельдшером оказался непреодолимым. В тяжелом стрессе, Гриша выходя из больнички, обратил внимание на большой бак с краником и с кружкой на цепочке, рядом с которым на земле стоял тазик. На баке было что-то написано по арабски, зато надпись Poison и череп с костями указывали на неординарность содержимого. На полунемой вопрос к фельдшеру типа пурква па тот жестами показал мытье ног и протирание рук, причем делать это надо было строго отвернувшись.

Ядовитость процедуры была подчеркнута постукиванием по картинке с черепом. Цена вопроса также жестами была показана, что бесплатно. Что-то

Грише подсказало, что и его экспедиция тоже должна протирать ноги и руки, причем неоднократно. Налив в пластиковую 5 литровую бутылку ядовитого содержимого и показав фельдшеру что все понял насчет яда,

Гриша отбыл в свой дощатый офис.

Наверное можно было бы не продолжать далее рассказ. Но именно с тех пор сложная геофизическая аппаратура стала успешно работать, местные аборигены наконец-то узнали рецепты соленых огурчиков и фиников на местных травах с перчиком, несложная конструкция из бака, трубы с гирей в роли поршня + генератором и аккумулятором от старой тойоты превратилась в источник бесплатной паровой электроэнергии для местных хижин и тд. А все почему, да потому что никто нигде не запрещал русским пить страшный яд с непонятной формулой С2Н5ОН.