все сделали, но надо еще отрегулировать направление прожекторов и другие мелочи. Вдруг прибегает наблюдающий за работой раввин с двумя помощниками и кричит, чтобы срочно все выключали, потому что наступает шаббат. Неевреям работать не запрещается, но если в шаббат включить или выключить свет в кошерном помещении (а зал кошерный, там ведь есть собираются), то оно станет некошерным, и все пропало.

Все стоят в растерянности, кто-то звонит бригадиру и докладывает обстановку. Но тут выступает вперед один из осветителей, итальянец Марко. Подмигивает своим – мол, не журись, народ, ща все будет – и идет объясняться с раввинами. Говорит им следующее:

– Я немного знаю ваши порядки. Знаю, что вам нельзя включать и выключать плиту в субботу. Но ведь ставить кастрюли на уже горящую плиту и снимать их можно. Вот мы будем делать с прожекторами то же самое, что вы делаете с плитой. Мы не будем их включать – они уже горят. И не будем их выключать. Мы только будем их двигать туда-сюда. Будем ставить и снимать фильтры. А когда будем уходить, то вырубим главный рубильник, он вне кошерного помещения.

Раввины подумали-подумали, посовещались между собой и согласились. Не знаю, как там с точки зрения богословия, но им, наверно, самим хотелось, чтобы со светом все было нормально. Довольный как слон Марко звонит бригадиру:

– Грег, все в порядке. Я договорился, можно продолжать работать.

Грег, сам наполовину еврей, в полном изумлении:

– Марко, я не могу поверить. Ты переспорил трех раввинов?

Марко:

– Ха! Это пара пустяков по сравнению с тем, что я сделал месяц назад.

– А что ты сделал?

– Выбил из тебя сверхурочные.

заработал.

Версия сисадмина:

– Позвала бухгалтерша, вся в дикой панике – комп ее половым признаком накрылся. Что делать, куда бежать? Смотрю, а эта дура, видимо, крутилась на своем стуле, силовой провод зацепила и выдернула из розетки. Ну я высказал, что о ней думаю, размотал провод, включил обратно в розетку, врубил системник.

Собственно, история из жизни:

Год 2003. Бухгалтерию нашего объединения исправительных колоний оснастили парой компьютеров. Бухгалтера в шоке: Что это? ОИК находится даже не в провинции, а в тайге. Они к Главбуху

– Как на этом работать?

– Как, как… Инструкцию прочитайте, идиотки!

Худо-бедно, со временем освоились, позже еще докупили несколько компьютеров.

Как-то, году в 2006 звонят мне на лесобиржу:

– Вы ведь в компьютерах разбираетесь? – В поселке у меня была репутация достаточного грамотного в подобной технике специалиста, все-таки приехал из Ебурга, высшее техническое образование, свой комп дома.

– Таки немного да.

– Срочно нужна помощь, девки напортачили, беда!

Прихожу в бухгалтерию, где мне излагают суть проблемы: Оказывается, у них был текстовый документ (лист в формате Word), на котором набраны заглавные и прописные буквы латинского алфавита. Когда возникала необходимость, бухгалтерши открывали этот документ и копируя буквы, одну за другой, переносили на документ, с которым работали. Одна из работниц сей обители скорби нечаянно удалила листок с басурманским алфавитом и работа встала. Верю, что большинство читателей мне не поверит, хотя бы потому, что в тот летний день 2006! года не поверил я. Думал, надо мной гнусно глумятся… Даже наорал на несчастных, двоих довел до слез. Оказалось – это не было шуткой. Листок им восстанавливать, естественно, не стал – показал, как менять раскладку алфавита на клавиатуре, после чего авторитет мой значительно повысился. А когда научил, как сохранять и выводить документы на печать, не пользуясь мышью – стал вызывать суеверный ужас. Забавные существа, бухгалтерши.

P. S. А восстановить листок, кстати, труда бы не составило. Он мирно лежал в корзине, чистить которую, на то время, бухи еще не научились.

в день забега на старте появился 61-летний Клифф Янг. Сначала все думали, что он пришел посмотреть на старт забега, так как был одет не как все спортсмены: в рабочий комбинезон и галоши поверх ботинок. Но когда Клифф подошел к столу, чтобы получить номер участника забега, то все поняли, что он намерен бежать со всеми.

Когда Клифф получил номер 64 и встал на линии с другими атлетами, то съемочная бригада, делающая репортаж с места старта, решила взять у него небольшое интервью. На Клиффа навели камеру и спросили:

— Привет! Кто ты такой и что тут делаешь?

— Я Клифф Янг. Мы разводим овец на большом пастбище недалеко от Мельбурна.

— Ты действительно будешь участвовать в этом забеге?

— Да.

— А у тебя есть спонсор?

— Нет.

— Тогда ты не сможешь добежать.

— Да нет, я смогу. Я вырос на ферме, где мы долгое время не могли позволить себе лошадей или машину. Только 4 года назад я купил машину. Когда надвигался шторм, то я выходил загонять овец. У нас было 2000 овец, которые паслись на 2000 акрах. Иногда я ловил овец по 2–3 дня, — это было непросто, но я всегда ловил их. Я думаю, что могу участвовать в забеге, ведь он всего на 2 дня длиннее и составляет всего 5 дней, тогда как я бегаю за овцами по 3 дня.

Когда марафон начался, профессионалы оставили Клиффа в его галошах далеко позади. Некоторые зрители ему сочувствовали, а некоторые смеялись над ним, так как он даже не смог правильно стартовать. По телевизору люди наблюдали за Клиффом, многие переживали и молились за него, чтобы он не умер на пути.

На следующее утро после старта люди узнали, что Клифф не спал, а продолжал бежать всю ночь, достигнув городка Mittagong. Существует миф, что фермер не спал весь марафон, на самом деле Клифф не спал лишь первую ночь. Итого, по собственному признанию, Клифф за всё время дистанции спал примерно 12 часов.

С каждой ночью он приближался к лидерам забега, и в последнюю ночь Клифф обошел всех атлетов. К утру последнего дня он был далеко впереди всех. Клифф не только пробежал супермарафон в возрасте 61 года, не умерев на дистанции, но и стал национальным героем.