Зашли в ветклинику за кошачьими таблетками. Пока врач рылся в ящичке, за стенкой орал кот. Мяукал на все лады без остановки. Врач даже ухом не повел, садюга.

Я уж засомневался в выборе клиники. Пошто, говорю, животинку тираните? Врач не понял.

— Что с котом?

— С каким котом?

— У вас там кот за стенкой орет. Может ему какие-нибудь обезболивающие?

— Ах, этот кот, — улыбнулся ветеринар.

— Пошли, покажу.

Я прошел за врачом в соседнюю комнату и увидел... попугая. Попугай мяукал разными голосами. Увидев меня, попугай хитро подмигнул, гавкнул и сказал "Пррривет".

Раздался щелчок фотоаппарата.

— Люблю снимать выражение лиц людей, когда они видят Сильвера, — радостно сообщил врач, загружая куда-то фотку.

Еду я на днях по объездной вдоль залива (Кольского). Впереди — камаз-самосвальчик.

А ночью дождик прошел неплохой, и кузов у него полный водички, с краев покалывает. И, видимо, машина-то совхозная, так как явно до этого навоз возила. Тему я просек и держусь спокойно позади метрах в тридцати — обогнать никакой возможности. Грузовичок, не торопясь, едет, со светофоров понемногу "водичку" выплескивая. За моей "восьмерочкой" — вчера помытой по причине лета — уже хвостик легковушек пристроился... Вдруг наблюдаю в зеркало — позади явно нервничает и торопится кто-то. Одного обошел, третьего, вклиниваясь в несуществующие просветы. Вот он за мной уже.

Белая японочка, отполированная, хоть и не дорогая. Мужик дергается — не нравится ему, что не тороплюсь я вплотную за "Камазом" пристроиться — две машины кряду обогнать попроще.

Резко обходит, и явно свое пренебрежение демонстрируя, отжимает меня.

Пропускаю спокойно — прошло мое время тупого лихачества и борьбы за полосу.

"Камаз" на подъеме у светофора встает не спеша — японка за ним. Я — подальше.

Зеленый. "Камаз" трогается. "Девятый вал". Прямо торопыге на беленький капот.

Да, мужик аж заглох от досады — долго мы его всем рядом объезжали.

Noone?

Произошло это в городе Запорожье.

Едет троллейбус. Заняты все сидячие места и кое-где по салону стоят люди. С задней площадки к старушке, сидящей на сидении, подходит молодой человек жлобистого вида и легко похлопывает ее по плечу и делает красноречивый жест в сторону двери. Старушка тут же срывается с сидения и освобождает место.

Тут же следует вначале ленивая, а затем все более агрессивная реакция пассажиров: Вот гады!!! Паразиты!!! Мало того, что бабулькам место не уступают, так уже совсем расходились. С мест сгоняют. И т. д.

"Еду в троллейбусе на задней площадке, плейер слушаю. Подходит бабуля и просит сказать ей где сходить. Потому как она не местная.

Сама проходит дальше и садится. Подходит ее остановка, я подхожу к ней и похлопав по плечу, указываю на дверь. Она пошла к выходу, а место пустует. Я на него и сел. Когда буря в салоне разбушевалась, я маленько шуганулся, потому как пассажиры разбушевались не на шутку.

А объяснять им — себе дороже. Вот так. Сделай людям добро:("

Рассказывают, что Михаил Ильич Ромм, работая во ВГИКе, обожал мучить абитуриентов просьбой пересказать "Анну Каренину", справедливо полагая, что в процессе такого пересказа образование, интеллект и вкус поступающего выявятся в полном объеме.

Обратился он с аналогичной просьбой и к абитуриенту Шукшину. Шукшин, говорят, даже возмутился:

— Какая "Анна Каренина"? У нас в посевную горючего нет! Школу ремонтировать надо, котельная старая…

Вполне сочувствуя хозяйственным трудностям советского Алтая, присутствующие при диалоге поняли, тем не менее, что юноше во ВГИКе не учиться. Но Ромм, ко всеобщему удивлению, нарисовал против его фамилии плюсик.

— Но ведь он же не читал "Анны Карениной"… — осторожно напомнил кто-то мастеру.

— Да, — ответил Ромм, — но вы представляете, что будет, когда он это прочитает? "

️ Виктор Шендерович, "Изюм из булки"