— шепчет ей полненькая продавщица со второй кассы, — чудес не бывает, фея что ли к нам зайдёт...

Обе дружно в унисон вздыхают, становясь похожими на мышат из "Кота Леопольда", маленького и толстенького.

Полненькая мрачно смотрит на вход и вдруг лицо её оживляется:

— Вот этому, этому пихни!

Сквозь стеклянную дверь видно подъехавший чёрный "БМВ" из которого не торопясь выбирается респектабельного вида мужчина и направляется в магазин. В длинном чёрном пуховике с развевающимися внизу полами он напоминает какого-то дементора.

И он и его машина выглядят многообещающе, хотя и несколько трагически.

— Возьмите змеюшу, мужчина, — заискивающе улыбается ему маленькая, — деткам вашим...

— Без надобности, — сухо отвечает тот и, выбрав армянский коньяк, выходит, так же солидно садится в свою "бэху" и уезжает.

На её место тут же паркуется старенькая "Нива" и продавщицы снова тоскливо вздыхают, отворачиваясь.

Из "Нивы" вываливается мужик в фуфайке, костюме с белой рубашкой и в валенках. Видно, что он в хорошем настроении и этот стилистический разрыв его нисколько не смущает.

— Здорово, периферия! — радостно вопит он на входе, пробегает во второй зал и притаскивает на кассу пару упаковок пива.

Маленькая пробивает ему чек, на всякий случай начиная ныть:

— Мужчина...

— Чего тебе, конфета? — бодро интересуется тот.

— Купите змеюшу, — привычно предлагает она, показывая злополучный набор, триста пятьдесят рублей всего, а там и конструктор и пластилин и...

— А давай! — неожиданно азартно соглашается покупатель, — мужикам щас в гаражах раздам, пускай дома тренируются! Сколько пить-то можно, брови уже тлеют! Давай пять! Есть пять?

Продавщицы торопливо раскладывают ему товар по пакетам и он, забрав покупки, быстрым шагом направляется к выходу.

— Спасибо вам, мужчина, заходите к нам почаще! — благодарно кричит ему вслед маленькая, — А вас как хоть зовут-то?

— Василий, как кота! — весело отзывается тот и выбегает наружу.

Маленькая продавщица торжествующе смотрит на подругу победно сияя скобками:

— Чудеса бывают! — убеждённо констатирует она, — вот фея и зашла.

— Фей! — поправляет её полненькая и вдруг догадывается, — Котофей!

Обе довольно смеются.

мест за одним столиком не было, папу с мамой посадили за один столик, а меня, шестилетнего пацана, аж в другом зале с какими-то двумя хмырями.

Стол был сервирован на троих. Официантка принесла мне тарелку с котлетой и картофельным пюре и стакан компота. Борщ я ненавидел из-за вареной капусты, поэтому я его в расчёт не брал, хотя его тоже принесли. Также на столе была общая тарелка с хлебом и тарелка с тремя цилиндриками масла. Почему-то именно эта форма делала его особенно вкусным.

Несколько оглушённый электрическим светом и гулом полного ресторана, но помня о правилах этикета, я попытался завязать непринуждённую светскую беседу.

— Планета Юпитер почти целиком состоит из водорода и гелия. — сообщил я доброжелательно, болтая под скатертью ногами в сандаликах.

Мои соседи по столу ничем не выразили интереса к этому факту. Почему-то они на меня ни разу не посмотрели.

— Вот наш парторг точно состоит, [м]лять, из водорода, — как-то натужно и пришибленно сказал один. Второй промолчал, мрачно глядя исподлобья в зал. Руки он держал по обе стороны от своей тарелки с неровной коричнево-синей котлетой, приваленной вареными рожками.

— Дизентерия — это кишечная инфекция, которая передается через грязную воду, продукты питания или грязные руки, — поделился я, скользнув взглядом по черным каёмкам на ногтях пролетариев.

Как бы в ответ на это, мрачный взял в одну руку вилку, а в другую ложку и начал методично, как будто орудовал шанцевым инструментом, ломать котлету на маленькие кусочки и перемешивать эти кусочки с сероватыми рожками и подливкой. Такой способ поедания был мне внове, поэтому я смотрел во все глаза, не таясь — авось чему новому научусь. Затем хмыри один за другим взяли по куску хлеба и намазали их маслом.

— Моя любимая сказка про пойди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что, — излучая дружелюбие сказал я. На это было ноль реакции.

— А недавно мы читали книжку братьев Гримм...

Натужный хмырь неопределённо хмыкнул и, показывая неожиданную осведомлённость в творчестве сказочников, довольно громко сказал глядя на проходившую мимо официантку: "Сатри, вон Красная Шапочка пошла. Нужно сегодня ночью её заарканить! " и начал громко стуча ложечкой размешивать сахар в чае.

Я, несколько сбитый с толку, сидел глядя на свой продуктовый набор, представляя, как официантка убегает по прерии, бестолково размахивая руками, а хмырь, размотав над головой лассо, ловит её петлей и утаскивает по каким-то темным делам своими плохо вымытыми руками.

И тут пришибленный сделал конкретно непацанский ход. Он поддел вилкой одинокий светло-жёлтый цилиндрик и со словами "А вот где тебе масла взять, парень, я не знаю... " размазал его по куску хлеба. Я не верил своим глазам. Чужую пайку захавать — это каким же опущенным надо быть! Во дворе за такое могли спросить, но видно хмырь был из каких-то других дворов. Я встал, вежливо задвинул назад стул, холодно кивнул и ушёл в соседний зал.

По дороге мне попалась давешняя официантка. Я счёл нужным предупредить её об опасности:

— Тетя, вон тот дядя вас обозвал красной шапочкой и сказал что сегодня ночью вас надо заарканить!

— Вот с@ка, я ему самому щас приарканю, — неожиданно сказал мужик в красной рубахе снимая на ходу фартук.

— Щас я кому-то ребра почешу шабером.

— Женя, не надо, — тихо попросила пожилая, как мне тогда казалось, девушка двадцати пяти лет...

— Да чо не надо-то, чо не надо, когда я давно хотел этому пи... — дальнейшее утонуло в гуле человеческого улья и, честно говоря, не поддаётся восстановлению за давностью лет. Меня тронули за плечо. Я поднял голову — это была мама.

Мы пошли за столик родителей, и мама уговорила другую официантку принести мне всё сначала, включая цилиндрик масла и, к моему негодованию, новую порцию борща.

Она была права: это была плохая идея. Молодая женщина Табита Спрюс еще не закончила обучение. Я выпустился, но не мог устроиться учителем. Я работал в промышленной прачечной, получая зарплату немногим превышавшую прожиточный минимум. У нас был кредит на обучение, никаких сбережений и никаких льгот. У меня было две пары нижнего белья, две пары джинсов, пара туфель, и проблемы с выпивкой. Мы помнили об этом, назначая дату: 2 января 1971 года.

Той осенью мы сели в автобус, идущий из Старого Города, где жила Табби, до Бангора, где находился известный ювелирный магазин Дейз. Мы попросили показать самый дешевый комплект из двух обручальных колец, который был в продаже. С великолепной профессиональной улыбкой, в которой не было ни капли снисхождения, продавец показал нам пару тонких золотых колец за 15 долларов. Я достал бумажник, который тогда пристегивал байкерской цепочкой к шлевке джинсов, и заплатил за них. В автобусе по дороге домой я сказал: "Готов поспорить, они оставят зеленый след на наших пальцах".

Табби, всегда колкая на язык, ответила: "Надеюсь, мы проносим их достаточно долго, чтобы узнать это".

Десять недель спустя или около того, мы надели эти кольца друг другу на пальцы. Костюм, который я надел, был слишком велик для меня — я взял его взаймы у будущего шурина, — а моим галстуком гордился бы сам Джерри Гарсия.

Моя новоиспеченная жена была одета в голубой брючный костюм, несколько месяцев до этого служивший нарядом подружки невесты на свадьбе ее подруги. Она была великолепна и напугана до смерти. Мы поехали на свадебный прием (бутерброды с тунцом и содовая) на моей машине, стареющем Бьюике с дышащей на ладан коробкой передач. Я все время трогал большим пальцем кольцо на безымянном пальце левой руки.

Несколько лет спустя — три? пять? — когда Табби мыла посуду, ее кольцо соскользнуло с пальца и упало в сливное отверстие. Я вырвал заглушку слива, пытаясь найти его, но в темноте обнаружил лишь заколку. Кольцо исчезло. Тогда я уже мог купить вместо него новое, более изящное, но она все равно заливалась горькими слезами из-за потери первого настоящего кольца. Оно не стоило и восьми долларов, но оно было бесценно.

Жизнь хорошо обошлась со мной в вопросе карьеры. Я написал бестселлеры и заработал миллионы долларов. Но я ни разу не снимал это дешевое кольцо с левой руки с того самого дня, как моя жена с дрожащими губами и руками и блестящими глазами надела его.

Кольцо заставляет задумываться о будущем, помнить, что у нас было (почти ничего) и какими мы были (чертовски хорошими ребятами). Не дает забыть, что цена вещи и ее ценность — не обязательно одно и то же.

Прошло уже 42 года, а зеленого следа все ещё нет.

Стивен Кинг