Дочь читает "Евгения Онегина". Язык за 200 лет несколько устарел и периодически требует комментариев

— Пап, а денди это кто? У меня задание — описать образ Онегина, а я никак не соберу в кучу эти детали, размазанные по всему тексту. Еще слов так много малопонятных

Морщу лоб, пытаясь подобрать понятные современному подростку слова

— Это метроceксуал по-вашему. Вон, читай дальше — он 3 часа в день полировал свои ногти и подбирал гардероб, что бы поехать на тусовку. Только у него на это уходит прорва бабла и единственный способ покрыть его кредиты — поехать в далекое замкадье, где помирает дальний родственник и выбить себе его наследство. Пока идет процесс оформления бумажек, он находит такого же городского и на пару склеивают двух баб. Только ему эти колхозницы интересны как развлекуха, а вот напарник настроился серьезно. Сделав несколько подъебок относительно его выбора, он с ним серьезно зарубается. А его девчёнка уши развесила и строит далеко идущие планы со свадьбами и детишками, но он ее грубо отшивает. Потом проходят годы, он понимает, что это было лучшее в его жизни, пробует подкатить шары снова, но она уже замуж вышла и не собирается ломать свою жизнь ради не пойми какого стареющего гламурного нищеброда

— Ой, вот так все понятно. Все прям как сейчас, ничего не меняется

Реальная история, приключившаяся в 1982 году в Швеции.

Один швед, снимая в банкомате со счета некую сумму, обнаруживает, что на счету лежит около миллиона крон (по курсу того времени -около 200 тысяч долларов). Не веря своим глазам, он идет в отделение банка, где клерк ему потверждает, что такая сумма действительно лежит у него на счету.

Теперь на минуту оторвитесь от чтения и представьте себе себя на месте шведа. Ваши действия?

Теперь продолжение. Так сказать, одно из самых правильных решений, которое швед принял. Поняв, что произошел сбой в компьютере банка, и рано или поздно деньги со счета снимут, швед покупает для своих родных, близких и друзей (около 35 человек) кругосветный тур.

По возращении в страну, через месяц, его "тепло встречают" в аэропорту сотрудники полиции. Через какое-то время, после нескольких судебных процессов дело закрывают.

Сыну 9 лет, дочке — 4 года. Сын стабильно получает карманные деньги, пусть небольшие, но зато его. Плюс был остаток с подаренных денег ему на день рождения. Месяц назад он накопил 5000 и попросил свозить его в ТЦ.

Собрались, поехали. Ходим по ТЦ. Вопрос сына: Я могу купить все, что захочу?. Отвечаю, что он может купить все, что хочет, в пределах этой суммы.

Покупки ребенка: 4 мороженки, вкусняшки для кота и кролика, большая разделочная доска для меня (старая треснула, и я на днях говорил, что нужно купить новую), картину для раскрашивания по номерам для мамы, большую куклу для сестры и себе — большой набор лего. Я понимаю, что ценник уже перевалил за 5к. Молчу, думаю: по факту добавлю. Подходим к кассе, и продавец называет сумму 6800...

Сын, не долго думая, убирает свой набор лего и спрашивает: А так? 4800. Наблюдаю за его реакцией, жду, когда попросит добавить денег, но нет. Ни одной слезинки в глазах. Покупает и идет к нашим девчонкам вручать подарки. Я покупаю ему этот набор, убираю в черный пакет и иду к ним.

Спрашиваю сына: Ты мог купить куклу поменьше и дешевле, не покупать нам с мамой и взять себе набор. На что он ответил: Я себе еще накоплю, а сестренка маленькая, и она очень долго смотрела на эту куклу!

Случилась у меня в жизни неприятность. Попал я на операционный стол с аппендицитом. Резали меня чуть ниже пояса и чуть выше этого самого.

Послеоперационный период я переносил очень тяжело, т. к. наркоз видимо и в самом деле несовместим с алкоголем, но история не об этом. Ежедневно я должен был ходить на перевязки. Это было что-то ужасное. Превозмогая действительно сильную боль, я должен был преодолеть несколько метров до процедурной и взобраться на высоченный холодный стол покрытый клеенкой.

Но больше всего меня убивало другое. Кроме хирурга, который меня потрошил, на перевязках присутствовали мед. сестра и практикантка. Обеим девицам еще достаточно далеко до двадцатипятилетия. И вот представьте — лежу я перед ними гладко выбритый и ноги раскорячив. Не знаю, кто как, но я себя чувствовал хуже нельзя. И вот на третий или четвертый день я, краснея от стыда, спрашиваю у врача, кстати он мой очень хороший знакомый:

— Когда же наконец мне можно будет надеть трусы и я не буду как [ч]удак ходить по больнице в обнаженном виде?

Ответ меня чуть не убил.

— А я, — говорит, — не знаю почему ты без трусов ходишь. Я. говорит, понял так, что ты хочешь моих медсестер трахнуть и таким образом им об этом намекаешь. ..

Все думали, что у меня от смеха шов разойдется, но обошлось.