Вот совершенно реальная, абсолютно правдивая история, рассказанная одним сотрудником ФСБ – слава Богу, пообщаться с ними, по долгу службы, в свое время довелось немало.

Возвращались комитетчики с задержания из Троицка в родной Челябинск. Три джипаря, в каждом по четыре опера, "Макары", "Калаши", дипломат с мечеными купюрами – все как полагается. Асфальтовая стрела трассы, заходящее солнце, из динамиков льются ласкающие слух аккорды шансона. Устали, как собаки, ничего не хочется – только до дома добраться поскорее, и упасть до утра.

Но не тут-то было. Откуда ни возьмись, на обочине – мамка. Это простой советский человек остановился бы, предложил подвезти пятидесятилетнюю женщину, но на то он и простой человек. А у этих друзей глаз наметан – других там и не держат.

— Что, мужики, прикольнемся? – предложил кто-то.

— Да легко!

Останавливаются, выходят. Мамка, видя такую кучу народа, уже начинает умножать их на баксы, и уже начинает думать, что Крушавель – вот он! Совсем близко! Проводит их к девочкам – выбирайте! А девочек – штук двадцать, на любой вкус – высокие, пониже, пышные, стройные, от восемнадцати до сорока, умеют все! Как говориться, за ваши деньги – любой каприз!

Впрочем, там не только девочки были. Был еще здоровый, широченный охранник. Голова – лысая, как коленки у девочек, и растет сразу от плеч – шеей там и не пахло.

— Слышь, мать – почем?

— Ну, вот эти, — показывает она. – По сто. Те – по двести. А вот эти… о! По триста! Но они того стоят!

— Нет, мать, ты не поняла – за лысого сколько?

Девочки в шоке. Мамка в ступоре. До самого лысого смысл сказанного еще вообще не дошел.

— Что, простите?

— Нас девочки не интересуют – за лысого сколько хочешь?

Тут лысый стал что-то понимать. Понимать, что он крупно встрял – один на дюжину! Да и девочки так сочувственно на него посмотрели… им-то, наверно, к такому раскладу не привыкать… Ясен пень, лысый еще надеется, что это всего лишь шутка, но голову, на всякий случай, в плечи втянул – точно как черепаха! Не очень понятно, правда, как это у него получилось – без шеи-то.

— Что вы, что вы! – замахала руками мамка. – Он не продается! Он здесь вообще для других целей!

— Да как не продается? Сказала же – выбирайте. Вот мы и выбрали. Лысого хотим!

Лысый уже сжался, стал в два раза ниже и в три раза уже, но, один черт, не помогало.

— Да ты, мать, не бойся – не скупимся, — и тут появился дипломат с меченными. – А если хорошо поработает, то и премируем!

— Ребята, вы серьезно? – переспросила мамка, в которой уже проснулась коммерческая жилка.

Любой каприз за ваши деньги! О том, что лысый не продается, и вообще несет в себе другую функцию, она уже не думала. Крушавель близко, как никогда! Так что думала она уже о том, за сколько же его продать?

— По пятьсот баксов за раз – хватит?

До лысого тоже дошло, что шутки кончились. И даже перспектива заработать его не прельщала, а потому нашел единственный возможный выход – бросился в лес, только пятки засверкали.

— Стой, куда! – завопила мамка.

Но было уже поздно. Крушавель обломился.

Как-то раз пригласил нас к себе Илья Михайлович. Чайку попить да свою молодость вспомнить. Среди прочих, рассказал он и эту историю.

Служил я тогда во внутренних войсках прапорщиком-розыскником, ипоручили нам найти и вернуть одного беглеца. Людей у меня в группе было немного, в ходе поисков пришлось разделиться, и так получилось, что я вышел на него один на один. Разыскиваемый устроился на пасеке, да не просто так, а с ружьем. Началась перестрелка. Но приблизиться як нему не могу: позицию он выбрал действительно удобную. Наши вряд ли подойдут раньше, чем завтра, а как только стемнеет, враг запросто ускользнуть может.

И тут я сообразил, что делать. Стал стрелять не по преступнику(все равно с такой дистанции не попадешь), а по ульям. Вышло все, как было задумано. Когда я раздолбал десяток ульев, разъяренные пчёлы набросились на злодея, и он кинулся к реке. Я побежал за ним, правда, окольным путем. Там, в реке я его и взял.

Когда беглеца доставили обратно, его пришлось сразу поместить в госпиталь, и он там лечился еще месяц. Коллеги мою находчивость оценили. Но через неделю меня с треском выгнали со службы. Оказалось, что та пасека принадлежала нашему командиру полка полковнику А. ,которому идея насчет ульев совсем не понравилась.

История может быть и котоламповая, но слышал ее от своего соседа по гаражу, дядьки Вани.

Что то сегодня вспомнил ее и его.

В далекие 90 занимался он перегоном автомобилей, возил на автовозе технику, не знаю что и куда, но в основном не новую. Путь пролегал его через Калмыкию, а гаишники там были всем известные, калмыки драли на постах нещадно, за каждую мелочь, знал об этом и хозяин автовоза, естественно на поборы выделялась определенная сумма. Такса уже определенная была, плюс-минус.

Хозяин дагестанец и водилы были у него даги, но калмыки крайне не любят дагестанцев, и по этому маршруту ездил только дядя Ваня с напарником. Однажды автовозом пришлось везти и милицейскую машину.

Не знаю, что это было, бобик, волга или форд, не уточнял. Факт то что она была в боевой окраске и с "люстрой" на крыше. Ну сели, поехали и тут водилам пришла гениальная мысль сэкономить. Эти деятели за пару км перед каждым постом аккуратно останавливались, сгружали "бобик"благо, что он был крайним, включали люстру и пускали вперед автовоза))

Напарник садился за руль, формы у него не было, одет был в камуфляж.

С таким сопровождением пролетали как по маслу пост, останавливались, загружали дальше бобик(кажется с ходовкой что то было, самостоятельно не мог долго ехать) на следующем посту история повторялась. Как рассказал дядя Ваня, сэкономили очень приличную сумму, чуть ли не месячную зарплату.

Безлюдный переулок. Сумерки, фонарь и, как ни странно, аптека. Иду из аптеки с "пакс плюс", потому что завтра очень ответственное деловое совещание, на которой ухо жевать будут всем и, если не повезет, мне в первую очередь. Вдалеке встречным ходом приближается крупный мужчина незамысловатой внешности.

Слева вижу черную кошку, сидящую

Был свидетелем такого случая. Иду по улице, навстречу — муж с женой с сумками с рынка тащатся, чуть сзади — ихнее дите. Идет, капризничает:

— Не хочу домой идти, не хочу!

Мать идет, терпеливо молчит, а батяня разоряется:

— Как ты достал нас уже, сколько можно на нервах играть, замолчи немедленно, люди что подумают и т. д.

В конце концов парень заходится в истерике и отказывается вообще куда-нибудь дальше двигаться. Папан не выдерживает и, размахнувшись сумкой (надо сказать, довольно увесистой на вид) двигает ей пацана по корпусу. Здесь наконец-то вступает в конфликт евойная маман и выдает, обращаясь к верному:

— Ты че, дурак? — (здесь я ожидал, что начнется процесс воспитания папика по поводу неверных взглядов на воспитание сына), внимание, окончание фразы — перл: — Там же майонез, разобьешь!

Удивлению моему не было предела!