Пугают нас, тихих обывателей, хантавирусом, готовьтесь, говорят, трепещите, чу! — чума стучится в ворот? , грядет новый Савонарола, и уж он-то разъяснит вам всем за грехи.

И тут я вспомнила прекрасную историю, случившуюся со мной в прошлом году. Как же я раньше не написала? Времени же нет никогда.

В августе мы с Димой и Васей ездили в Монголию, несколько дней проторчали на фестивале кочевников, пили кумыс, ели домашний сыр, и лошади повсюду бродили табунами, и верблюды — караванами, и шатры стояли в степи, и музыка, и танцы с утра до ночи, и огромные куски мяса тушились в котлах — в общем, клубилась грандиозная экзотическая жизнь.

Вернулись домой, и где-то через неделю после возвращения вдруг мне немножко поплохело, и появились у меня, извините за неделикатность, некоторые признаки пищевого отравления. Подождав несколько положенных на "наверно-съела-что-нибудь" дней, я поняла, что даже съешь я вдруг протухшую курицу — и она не смогла бы обеспечить настолько устойчивый результат, и отправилась я к врачу.

Врач почесал голову и предположил, что я "наверно-съела-что-нибудь", и спросил, хочу ли я сдавать анализы или подождём до понедельника. Я говорю, мол, дудки, не будем мы ждать никакого понедельника, а ну, тащите мне вашу коробочку с красивым наборчиком из разноцветных баночек, ложечек, наклеечек, мешочков и длинных подробных инструкций с картинками! Где там ваше Лего для анализов?!

Мне со вздохом вручили Лего, я отправила коробочку в лабораторию, проходит три дня, раздаётся телефонный звонок — номер городской, написано "Оффенбург", то есть звонят мне аж из столицы округа.

— Фрау Салье? — говорят, — вас беспокоит Федеральное Министерство Здравоохранения, отдел борьбы с опасными эпидемиологическими заболеваниями.

"Тут и сел старик".

Бочком подобралась к окну и, стараясь особо не высовываться, аккуратно посмотрела на улицу. Мигалок нет, квартал не оцеплен, вертолеты не сбрасывают известь, люди в одежде эпидемиологической защиты к моему дому не бегут, Дастин Хоффман и Кьюба Гудинг Джуниор не летят в Эттенхайм военным спецбортом — "Немедленно звоните диспетчеру и меняйте направление моего полета!

— Полковник Дэниэлс нарушил мой приказ, найти и арестовать!". Никого. Тишина.

— И чего? — говорю.

— А вот чего, — отвечает мне весёлая тётя, обнаружен у вас EHEC — энтерогеморрагическая кишечная палочка, особый опасный штамм бактерии. А ну-ка ответьте на четыре вопроса. Были ли вы в последнее время в экзотических странах? Был ли у вас контакт со стрёмно очищенной питьевой водой? Был ли контакт с домашним скотом, типа лошадей, верблюдов и баранов? Ну и наконец — ели ли вы молочные продукты домашнего приготовления из непастеризованного молока?

"И знай: навсегда твоя песенка спета,

Коль на три вопроса не дашь мне ответа. "

— Да, — отвечаю я.

— Что "да"? — спрашивает тётя.

— Все четыре пункта — "да", — говорю.

Тётя присвистнула.

— Охренеть!

— У меня тоже, — говорю, — есть вопросы. Целых два. Доктор, я умру? Меня будут лечить?

Тётя радостно вздохнула.

— Умрёте вряд ли. В прошлый раз, когда в Германии была эта эпидемия, кто-то умер, конечно, но далеко не все. Не так уж и много, с учётом наших человеческих объёмов. Это хорошая новость. А вот лечить мы вас не будем, потому что умерли как раз те, кого лечили. От антибиотиков только хуже, так что сидите и ждите, пока само пройдёт. Вы в системе общественного питания не работаете? А в детском саду или в школе? Нет? Ну и ладненько, арриведерчи, мы вас больше не боимся.

Забегая вперед скажу, что выжить мне удалось. Дома я немедленно собрала вещи и переехала в отдельную комнату с отдельным санузлом, как и велела тётя. Дима тут же собрал свои вещи и переехал вместе со мной, потом мы немного поорали и переехали назад в нашу спальню — невозможно контролировать неконтролируемое.

Через пару недель чума, урча, отползла. Но я долго ругала себя за идиотизм, потому что с моим опытом работы черт знает где забыть, что нужно зубы чистить водой из бутылки, а, принимая душ, набирать бутылочной воды в рот, чтобы не глотнуть чего попало, это верх легкомыслия. Про кумыс, сыр и погладить верблюдика — это со мной впервые. Запишем в памятку.

Lisa Sallier

На остановке в маршрутный автобус заходит женщина, спрашивает у водителя:

– А мы до “Ильича” доедем?

Водитель обнадеживающе:

– Надеюсь, что “да”.

Как мужчина проявляет эмпатию по отношению к женщине и, господи, почему так плохо получается? Меня спросили, я пытался ответить, но не мог, а в таких случаях мне на помощь обычно приходят метафоры.

Иногда это похоже на кадры из фильма "Выживший", где на Леонардо ди Каприо нападает медведь, а тот сопротивляется из последних сил, получает страшные раны и едва остаётся в живых после того, как зверь треплет его, словно куклу.

Вот женщина — она тут... эээ... медведь с запросом на эмпатию. Она выбегает из леса жизненных несовершенств прямо на мужчину, а тот по всем правилам выживания при эмпатическом нападении должен замереть, лечь своим деятельным лицом вниз и лежать так тихо, чтобы ни один его логический мускул не дрогнул. И только изредка говорить, как ему жаль и он всё понимает.

Но нет. Ди Каприо сопротивляется, он пытается выстрелить в медведя из ружья, заряженного решением проблемы. Он тыкает в него ножом с конкретными советами. Он пытается анализировать медведя!

А медведя не надо анализировать, его нужно просто обнять. Нужно быть на стороне медведя против всего мира и, возможно, заказать ему роллы с лососем. Медведи очень уважают лосось.

Тут собираюсь на официальную встречу и хочу надеть костюм и галстук, которые давно уже не надевал. А жена говорит, что сейчас костюмы с галстуками носят только женихи, подневольные начальники (топ-чиновники) и... покойники. Фраки и смокинги перестали носить тогда, когда их надели официанты и музыканты. Что-то такое сейчас наблюдается и с официальными английскими костюмами с галстуком и жилеткой.

Кстати, еду я как-то раз на велике по Стокгольму и вижу вывеску на магазине "Смокинги и фраки". И это понятно – рядом ратуша, где Нобелевские премии вручают, и музей Нобелевских премий. Стокгольм – горд маленький – там все рядом. Это, наверно, единственный магазин такого рода в мире. Не отдел в магазине готовой одежды, а целый магазин. Я для интереса спешился и зашёл в него. Увидел очень забавную картину – довольно большое семейство – взрослые и дети – смотрело и обсуждало, как на их дедушке фраки примеривают. Подумал, что какой-то у дедушки юбилей намечается…

Опомнитесь! Вы же — рэлоканты! Как рептилоиды!

Жена Дмитрия Назарова написала письмо в Госдуму с просьбой простить их семью и позволить вернуться в Россию. Со слов Ольги Васильевой, они с мужем — патриоты своей страны, которых оболгали оппозиционеры.

По данным Mash, чета Назаровых просится домой — в покаянном письме жена шефа из "Кухни" описала творческий путь мужа, его заслуги в искусстве, упомянула звание народного артиста и пожаловалась на здоровье. Мол, во Франции медицина хуже — мало того что врачи оказались не так профессиональны, как российские, так еще и самочувствие усугубляет тоска по родине и работе. Дмитрий Юрьевич скучает по российской сцене, и в эмиграции он отчётливо понял: его место — в России, жизни за её пределами даже не представляет.

Васильева также отрицает, что их семья когда-либо поддерживала ВСУ или делала оппозиционные заявления. Попросила не причислять их к оппозиции, которая не вызывает "ни доверия, ни симпатии". Увольнение из МХТ звёздная пара назвала вынужденным — после смены руководства Назарова начали "сливать", так как он не боялся спорить и демонстрировать независимость от начальства.

Причина ностальгии по родине — безденежье четы, из-за чего супруги уже продали квартиру 60 м? в Каннах за 495к евро. Концерты собирают едва ли половину залов, а досуг во Франции теперь ограничивается написанием антироссийских стихов, вечерами в украинских ресторанах и футбольными матчами.