Мне было 28 лет, ехал поездом из командировки с коллегами. Поезд проходил через станцию, от которой до родного посёлка 30 км. Но надо сходить, добираться, а потом через день как-то приехать к себе домой (150 км), поскольку на работу надо. И я решил, что не буду сходить, поеду со всеми домой. И тут звонок мне на мобильный (тогда ещё редкость), мама звонит с домашнего. Я вышел из купе, переговорил с ней и сказал, что не заеду, поскольку неудобно, да и отдохнуть после командировки хочу. Она, как и все мамы, согласилась, что сыну надо отдохнуть. Вернулся в купе, а коллеги спрашивают, кто звонил (повторюсь, тогда мобилки редкость и спрашивать такое было нормально). Я объяснил всё про ситуацию и звонок мамы. Коллеги (а им всем уже было за 45) вдруг замолчали, каждый думал о чём-то своём. И только один сказал: — Эх ты, молодо-зелено. Да если бы моя мама могла мне позвонить, я бы на ходу выскочил и побежал к ней. А ты тут: "неудобно", "устал"...

Жаль, что нет контактов того мужика, которому я должен сказать большое "СПАСИБО" за то, что надоумил тогда. И я провёл с родителями на день больше. На несколько часов больше поговорил с мамой, порыбачил с отцом. И если бы сейчас они могли мне позвонить, я бы бросил всё и побежал к ним, поговорить хоть чуть-чуть. Но теперь остались только воспоминания.

Рассказывал муж.

Играем мы как-то у себя в казарме всем сержантским составом в Регби. Связали 3 мокрые мочалки в полиэтиленовый кулек, перемотали скотчем — это был наш мяч. Духов в игру не брали, чтобы не покалечить. На поляну посадили годка. Как помню тогда воскресенье было. И вот. Идет третий тайм. Все кровати перевернуты, духи по углам шкерятся и ржут, каждый болеет за свою роту. А годку, который на поляне стоял, в сартир приспичило, ну не выдержал. Думал по-быстрому справится и побежал, кстати правда не надолго. НО...

Двери в расположение закрыты, за дверями дикий шум, мат, куча потных сержантов сражаются за мяч. И тут в казарму заходит замполит батальона. Слышит шум, тихонько открывает двери в расположение, тихо ох.. евает, закрывает дверь, разворачивается и уходит к себе в канцелярию. Тихо ох.. евая доходит до канцелярии — соображает что ступил и идет обратно.

А в это время...

Мы увидев замполита закрывающего дверь, быстро силами двух рот приводим расположение в более-менее приличный вид, хватаем табуреты и рассаживаемся перед телевизором. На всю операцию уходит не больше минуты.

Замполит снова открывает дверь. Поражается еще больше. И со словами "Б%я, привидится же такое!? " удаляется обратно в канцелярию.

Я знаю много красивых людей. И нет, красивыми их делает не аристократичная родинка над губой, или шикарные длинные ресницы. Красивыми их делают их эмоции. Искренняя улыбка счастья, дорожки слез радости, полное внимания задумчивое лицо на уроке. И когда я вижу их, хочется плакать. То ли от того, что я не могу запечатлеть глазами эти моменты, а фотоаппарат не передаст полной картины, то ли от того, что не могу поделиться этой красотой со всем миром, то ли от того, что мне не верят, когда я говорю во всеуслышанье человеку о его красоте, то ли от того, что не вижу в своём отражении этой красоты. Наверное, поэтому я так хочу рисовать. Ведь только в моём мозгу остаётся этот образ, этот момент. И одна надежда — на память и мастерство художника, когда он создаёт прекрасное. Я так хочу рисовать. Хочу делиться той самой красотой.

Штирлиц

Понимаю, что большинство людей крыс не любят и боятся, история априори может не понравиться. Но у меня дома живёт чёрно-белый крыс Штирлиц.

Штирлиц — это нечто! Ну может не умнее собаки или кошки, но в сообразительности ему не откажешь.

Как-то выпустила "зверя" погулять по квартире, а сама затеялась ужин готовить. Потом захожу в комнату, а Штирлиц с наслаждением грызёт диванную подушку. Диван новый, жалко. Конечно наорала на него и нахлопала тонкой, сложенной газеткой.

Штирлиц взъерошился, внимательно посмотрел на меня, да как сиганёт мне прямо в лицо, я и отпрянуть не успела. Да как... лизнёт меня в нос, у меня и газета из рук выпала. Обезоружил гад.

С тех пор, я никогда на него ничем даже и не замахиваюсь. Так, слегка покрикиваю, когда сильно шкодит. И, как ни странно, диванные подушки он больше не грызёт. Он потихоньку отрывает обои под диваном. Но там не видно. Компромисс однако...

Фирма наша располагается в двух разных зданиях. Компьютеры соединены общей сетью. Понадобилось как-то нашему начальнику отдела напечатать срочно какую-то бумагу. А у нас, как назло, сломался принтер. Громко на всех поорав, направился шеф в другое здание. Звонит оттуда — высылайте, мол, задание на тамошний принтер, я возле него стою и жду. Наш инженер отправляет документ на принтер и занимается своими делами дальше.

Опять звонок шефа — ну где?? Я, мол, растудыт твою тудыт, жду, и время у меня не казенное. Снова отправляем. Опять звонок. Уже громкие крики и мысли об умственных способностях инженера и нас всех вместе взятых. Инженер наш, уже взвинченный, отправляет задания на печать на ВСЕ принтеры офиса, причем раз по пять. Звонок из офиса — уже не от шефа. Там паника и эвакуация — из всех принтеров лезет бумага у всех бугалтерш и секретарш, которые не понимают, что мы на их принтерах печатать можем.

А где наш шеф? А шеф стоит возле факса...