Он, когда с женой разводился, квартиру ей оставил, а сам перебрался жить к себе в гараж. Ну как гараж – в Америке это вполне могло бы получить название "таунхауз". Двухэтажное строение, первый этаж- гараж и небольшая мастерская, а второй- жилой блок с санузлом и миникухней. Там таких блоков десятка два в ряд было построено.

Я как-то был у него в гостях – и видел развешенные и расставленные по стене медали и кубки- за участия в соревнованиях. Были там и иностранные- причём в немалом количестве. Впечатляет.

— Ден, говорю, а ты в ралли Париж-Дакар не участвовал?

— По отбору не прошёл. Там строго очень. Мы с напарником тогда подзалетели с пьянкой — нас в комиссии даже не рассматривали. А жаль. Такое раз в жизни бывает.

Я так понимаю, что именно после того случая он ушёл из команды и из клуба – вообще, завязал с большим спортом. Но ухитрился забрать с собой свой персональный, гм, автомобиль.

Внешне это выглядело как Жигули-восьмёрка. Но если присмотреться, колёса большего диаметра и широкопрофильные. Стёкла тонированные, и никому не видно, что машина двухместная, потому, что весь объём за креслами, включая багажник, занимает собственно двигатель. Усиливающая стальная рама внутри, антикрыло на багажной дверце, кресла спортивные – голову не повернёшь, и ремней не один, а четыре – застёгиваются на пузе – как у парашюта. А передний объём, где раньше был движок — там только бак с бензином и утяжелитель, чтоб к асфальту лучше прижимало.

— Это для тренировок тачка, на соревнованиях там другие аппараты — Петрович говорил.

Любил он свою машину, возился с ней постоянно. Сильно не гонял – соблюдал правила.

Я, когда первый раз с ним проехал, не мог понять, зачем у кресел так сделаны — не знаю как назвать – подзатыльники?

Действительно, голову не повернуть. Позже узнал. О чём, собственно, и история.

Получилось так, что мне надо было съездить в Сосновый Бор – это город так называется, где Ленинградская атомная. От Питера километров восемьдесят. Сейчас уже не вспомню, что там было у меня со своей машиной – отдал на техобслуживание. Ну ладно, думаю, доеду на электричке.

Мне ещё с Денисом надо было договориться – дела у нас были, по мелочи. Позвонил ему, пообщались, и в разговоре я упомянул, что надо ехать, а машина на лечении.

— Так тебе в Соснобыль? (Питерский ехидный вариант названия города) Поехали вместе – мне тоже туда надо.

Вот как удачно. Договорились, где встретиться, я добрался на метро, подождал. Во, гляжу, машина его приближается.

— Привет, садись.

Втискиваю задницу в это суперэргономичное кресло.

— Как ты вообще на таком ездишь? [п]опа, как в тисках, голову не повернуть?

— На маршруте, на скорости, башкой вертеть смысла нет — всё равно ничего не разглядишь. А болтает так, что есть шанс этой башкой о раму треснуться – тут сотрясением не отделаешься.

— Весело у вас в большом спорте…

На выезд из Питера двигаем по проспекту Стачек. Ден едет быстро, но вежливо, чисто и грамотно обгоняя нерадивых водителей, предпочитающих дремать за рулём.

— О, погоди, заправиться надо. У меня бензин кончается.

Надобно отметить, что для тренировок использовался не бензин, а жуткая высокооктановая смесь, увеличивавшая и так запредельную мощность двигателя вообще до космических параметров – черт его знает, не помню из чего – мне Денис рассказывал. Но на бензине этот пепелац тоже ездил.

Заезжаем на заправку. Я сижу в кабине, Петрович стоит у колонки. На заправку заваливает классический бандитский автомобиль – тонированная БМВ пятой серии, из машины вылезает стриженый бугай с золотой якорной цепью на бычьей шее, и неспешно направляется к нам.

Я не слышал всего разговора, слышал только окончание. Бандюган кладёт нам на капот банкноту в сотню долларов и веско так заканчивает.

— И вот что, братело, если я тебя сделаю, а я ведь тебя сделаю, ты мне две таких отдашь.

— Договорились — это Ден отвечает.

Садится в машину, скептически смотрит на меня-

— А ну, пристегнись-ка. Давай, давай, ремни затягивай, они регулируются.

Оказалось, он обогнал этого братка, и тот маленько огорчился. Как это, его БМВ какая-то Жигуляка кинула?! Они договорились устроить гонки по трассе: если до Ломоносова БМВ восьмёрку не обгонит, деньги остаются у Дениса. Бандюга думал, что у него позиция беспроигрышная, но он же не знал, с кем имеет дело?

До выезда из города скорость держали около ста. Потом БМВ дал сигнал, и мы стартанули.

Надобно отдать должное бандюку, он был, действительно, неплохим водителем, продержался у нас на хвосте почти полторы минуты. Потом на шоссе стало посвободнее, и Петрович втопил газ на полную.

Вот тогда я понял, что значит "спортивная езда". Ничего общего с обычным лихачеством – но при скорости за двести встречные и обгоняемые автомобили шарахались от нас, как от чумы – моргали фарами, сигналили.

Этот, блин, вдребезги перезаслуженный спортсмен, мать его, шёл на обгоны с математической точностью – не дёргаясь, не делая лишних движений, уверенно и аккуратно. Но швыряло при этом так, что не будь ремней на кресле, я бы точно вылетел из кабины. Понятна стала необходимость дополнительных опор для головы. Просто усидеть на месте, даже будучи пристёгнутым, требовало серьёзных физических усилий.

Я изо всех сил упёрся ногами в пол, ухватился рукой за раму – а Дениска, сволочь такая, только улыбается добродушно:

— Не ссы, — говорит, — это я ещё тихонько веду, водил-соседей жалею, мы ж на шоссе. А на настоящей трассе я бы тебе показал…

В Стрельне и Петродворце притормаживали – всё-таки населённые пункты. Но, в общем, мы пролетели эти двадцать пять километров минут за десять-пятнадцать. Как на ракете прокатиться. БМВ, разумеется, безнадёжно отстала.

Приехали. Ден довольный, отвёл душу, что называется. Я вылезаю весь мокрый, как после хорошей тренировки в спортзале, а он смеётся:

— Ну что, понял, что такое Париж-Дакар? Пошли кофейку выпьем, может, того братка дождёмся? Да потом до Соснобыля ещё ехать…

БМВ мы не дождались, свернул, должно быть. Обиделся, что проиграл. А сто долларов по тем временам были очень большие деньги.

Ностальгия. Сейчас так уже не прокатишься – машин на дорогах в разы больше, порядка тоже, да и видеокамеры везде – и за такое превышение скорости права отберут однозначно.

Денис потом продал свой гараж и уехал — родня у него была где-то за Уралом. С тех пор не виделись. Хороший был мужик, жаль. Сейчас ему уже за семьдесят- время быстро идёт. Ден, если прочтёшь это – привет тебе!

среди местного населения. Что бы хоть как-то привлечь паству. Ходил там по больницам, освящал кабинет главы местной администрации, и даже выступал по телевидению на тему о вреде пьянства. Чем популярности конечно не снискал. Помогало всё это слабо. То есть слушали его конечно с удовольствием, относились с уважением, головами кивали, но в церкву ни-ни. Не хотят идти, и всё.

И вот как-то раз, как обычно, плотно покушав, отправился он на службу. И прямо во время службы у него случилось неладное с животом. Какое-то неправильное сочетание пищи, вероятно. Короче, стали у него внутри вырабатываться газы. В непропорционально большом количестве. Стало его пучить, проще говоря. Уж он терпел-терпел, терпел-терпел, но в какой-то момент, непроизвольно, неожиданно даже для самого себя, пукнул. Негромко, но обильно.

Он конечно смутился. Смутился внутри, но снаружи виду не подал. Быстро осенил себя крестным знамением, и стал осторожно к себе принюхиваться.

На самом деле пукнуть в церкви, в этом греха-то никакого особага нету. Тем более если непроизвольно и незаметно. Это ведь обычный физиологический процесс. И если человек создан по образу и подобию, значит и боженька бывает себе позволяет слегка того. Дунуть. Дело не в этом. Казус может произойти если запах, буде таковой случится, достигнет обоняния паствы. Это может отвлечь от благостных мыслей, и направить их на поиск источника запаха. А это уже небогоугодно.

Но сколько батюшка ни принюхивался, к своему удовольствию никакога запаха не учуял. Чему необычайно возрадовался. И устав себя сдерживать, всё чаще стал позволять себе стравливать вредоносные газы из организма. А секрет отсутствия запаха был на самом деле прост. Ряса из плотной ткани плохо пропускала воздух, и оказалась для исходящих газов таким своего рода колоколом. И газ там потихоньку копился, копился, и копился. Пока не достиг критической массы. И вот во время чтения молитвы во славу господа, когда хор певчих в очередной раз затянул "Аллилууйяаа! ", батюшка случайно задел дымящим кадилом своё облачение, газ вырвался наружу, и воспламенился.

И внезапно вся паства, все эти три с половиной калеки, увидели, как батюшка вдруг весь, с ног до головы, покрылся голубым сиянием! Таким знаете голубым божественным пламенем! Длилось это весьма недолго, но вполне отчётливо, что б ни у кого не вызвать сомнений в увиденном. Некоторые нравственно нетвёрдые сперва даже было подумали, что это боженька решил батюшку за прегрешения спалить к едрене матере прямо посреди службы. Но когда голубое пламя спало, и батюшка предстал перед приходом слегка конечно испуганным, но целым и невредимым, все просто в шоке пали ниц. А батюшка, смущенно кашлянув в слегка опаленную бороду, продолжил службу как ни в чем ни бывало.

* * *

На следующий день в церкви было не протолкнуться. Ехали с ближних сёл и дальних губерний. Людская молва работает лучше всякой системы оповещения МЧС. Всяк хотел приобщиться к новоявленному чуду. Пресса, жадная до сенсаций, тоже не прошла мимо. Статьи в газетах, аналитические передачи по центральным каналам телевидения. Короче, вскоре приход перестал вмещать всех желающих, и божьей помощью пришлось заложить фундамент новага храма. Благо сборы теперь позволяли. Новая паства жертвовала много и обильно. В надежде на повторение чуда.

И только одна беда. Сколько батюшка ни силился, какие только над собой эксперименты ни ставил, так ему больше ни разу и не удалось повторить то сочетание продуктов, которые и привели к такому чудотворному результату.

И вероятно это правильно. На всё воля божья.

Потому что правильных чудес много не бывает.