В благотворительности есть разные ниши, и те, кто помогает, обычно выбирает ту, что ближе. На этой почве мы познакомились с Лидой — прекрасной девушкой 28 лет, дочкой владелицы небольшого заводика в Подмосковье. Лида давно занималась благотворительностью, но что меня удивило — специализировалась она исключительно на старушках- божьих одуванчиках. Лекарства, продукты, любая другая помощь — все, что нужно одинокому или обездоленному старому человеку.

Не то, чтобы меня сильно удивляла такая направленность, но в её помощи была какая-то странная идейность, что ли...

Как то разболтались, выпивши. И Лида рассказала мне причину такой любви к бабушкам.

— Шел 1992 год. Мама была мной беременна, второй месяц подходил к концу, и тут отец ушел из семьи. Уехал в другой город к молоденькой девчушке, с которой познакомился на море. Уехал, оставив маму беременной и с двумя детьми. Накопления сгорели в инфляции, братья- сестры все маленькие, работать, даже за гроши — нужно с кем-то оставить 2 малышей.

Помочь некому: бабушка умерла, дедовой пенсии с трудом хватает ему самому на еду, да и сам он на другом конце страны живет. Мама погоревала и решилась делать аборт, пока ещё можно. Оделась, пошла. Идет, и где то на подходе к больнице ей встретилась бабушка. Такой вот божий одуванчик. Непонятно, откуда она взялась — сама подошла, взяла маму за руку и сказала: "Не ходи туда, дочка, не совершай греха, не бери на душу — все будет хорошо, просто дождись вечера". Мама, совершенно ошарашенная, развернулась и пошла домой. Сидела и просто ждала, сама не зная, чего.

Вечером раздался звонок — подруга, с которой они вместе учились в институте, устроилась в крупное иностранное СП, пригласила на работу и сказала, что у них есть для женщин — сотрудников няни и свой корпоративный детский сад.

Сочетание редкое, но в 1992 году бывало и не такое — компанию возглавляла женщина- борец за права слабого пола, и это было частью корпоративной идеологии. Прошли годы, мама дослужилась до заместителя коммерческого директора, освоила инвестиции и уже в нулевых смогла с партнерами запустить небольшое собственное производство.

А бабушкам я до сих пор помогаю — долг свой отдаю за жизнь.

Вот буквально на днях ехал в универ. 8 утра. Час пик. На остановке привычная толпень, жадно смотрящая на поворот, из-за которого должен появиться заветный троллейбус. А вот и он, забитый по самое не балуйся... Народ подваливает к дверям, осознавая, что уедут немногие...

Рогатый с трудом шипя открывает дверь и с выплевывает одного чела. Его место тут же занимает человек пять и еще несколько забуриваются в течении последующих 3-4 минут, борясь с закрывающимися дверьми. Сказать, что очень тесно — это ничего не сказать. Мысль о том, чтобы достать проездной или хотя бы пошевелиться расценивается как самое глупое, что можно придумать. И тут на передней площадке... не поверите... кто-то заиграл на баяне! Всю дорогу до родного ЧувГУ с трудом пытался рассмотреть того, кто с усердием исполнял "Прощание Славянки", "На поле танки грохотали..." и другие до боли знакомые мелодии...

Отец моей мамы умер, когда ей было десять лет, и моя бабушка осталась с тремя детьми одна. Жили они очень бедно. Бабушка работала с утра до ночи. Как-то моя мама пошла с бабушкой в ГУМ и увидела там невероятной красоты шёлковую блузку. Она ей очень понравилась, но она, конечно же, её не попросила. Бабушка увидела мамин взгляд и купила всё-таки эту блузку. Мама была очень рада, ведь новых вещей у неё не бывало. С радостью носила её в техникум и очень берегла её.

Однажды был урок химии, ребята ставили какие-то опыты с кислотами, и одна девушка выплеснула в сторону мамы всю пробирку с кислотой. Специально. На эту блузку. И она вся покрылась мелкими дырочками. Мама проплакала весь вечер. Было очень горько и обидно. Когда она проснулась утром, блузка висела рядом на стуле. Каждая маленькая дырочка была аккуратно зашита. Бабуля зашивала её всю ночь.

Из обсуждений болтунов в транспорте:

Мы как-то с подругой ехали на озера (шесть, что ли, часов на автобусе), билеты взяли в последний момент, и так получилось — в разных местах салона. И рядом с моей подругой сидела тётка, которая два часа рассказывала по телефону знакомой, как она планирует удалять бородавки. Мне было слышно через десять рядов. Подруга вежливо просила не вести на публике столь интимные разговоры — её игнорили. Написала на листке блокнота "всех достали ваши бородавки" — её снова проигнорили. Тогда она набрала мой номер и стала так же громко и пронзительно пересказывать мне то, что говорила эта бородавчатая. "Ир, тут со мной рядом женщина сидит, встань, посмотри, видишь? Так у неё на правом боку новая бородавка выскочила, муж заметил, а она сама только в зеркале увидела, муж зеркало держал, а зеркало маленькое, еле рассмотрела! "Это был тот случай, когда весь автобус действительно если не ржал, то похрюкивал. Тётка повопила, назвала подругу хамкой, получила собак от других пассажиров. Молчала полчаса, потом снова взялась за телефон, и Света опять показательно набрала меня. Тётка даже говорить не стала — сбросила звонок.

Когда дочке было 3 годика, я как-то вечером засунула ей под подушку упаковку ее любимых конфет. Утром она их нашла и удивленно спросила:

— А это откуда?

Я, не задумываясь, будничным тоном ляпнула:

— Эльфы принесли.

Нравилось мне в то время отвечать креативно, и до последнего стоять на своем, добавляя к выдумке убедительные