не получается.

Учебка под Псковом. Мы прослужили всего месяц, но нам казалось, что всю жизнь, столько на нас вывалилось за этот месяц... А впереди, страшно подумать. Вечность…

Сплю на втором ярусе койки, сосед тихонько пихает меня в бок:

— Тихо. Просыпайся. Смотри, только не шевелись... очухиваюсь, кручу головой, вижу: вся казарма не спит. Лежат на своих местах и наблюдают. Один солдат, ничем не приметный, тихий такой, про таких говорят "пирожок ни с чем", стоит в нижнем белье, на подоконнике. Он прижался лбом к окну, еле слышно скребет ногтями, будто пытается расковырять стекло и тихо, жалобно так, почти шепчет:

— Мамочка. Забери меня скорее отсюда. Мне здесь очень плохо. Я устал, я хочу домой к тебе. Я тут никому не нужен. Меня никто не любит. Мама, ну пожалуйста, я здесь больше не могу...

У всех волосы встали дыбом, никто из нас не видел живого лунатика, да и настроение было такое же как и у него, только сидело оно в душе у каждого, большим слезным комом, оставаясь не озвученным...

Паренек медленно слез с окна и лег спать. В дальних углах казармы, послышались сдавленные всхлипывания...

Даже наш дикий сержант, у которого человеколюбия было как у холерной палочки, вместо мата и крика "РОТА ПОДЪЕМ!!!", полушепотом сказал:

— Ну все пацаны, успокойтесь, давайте спать...

До подъема оставался час, но никто так и не уснул, мы смотрели в темный потолок и с ужасом понимали, что ни один из нас не застрахован от "подоконника", ведь 23 месяца, это больше чем жизнь...

удастся заставить читать труды основоположников, но конспекты, вещь сугубо материальную, требовали от каждого и тщательно проверяли, нет ли подлогов, замены обложки с фамилией, сличали почерк в конспекте и в рабочей тетради, расписывались на каждой странице конспекта и т. п.

Большинство из нас с этим фактом смирялось и тупо, но добросовестно перекатывало конспекты друг у друга. Смысл текста сохранялся в голове максимум до конца написания строки, на переписывание уходило несколько часов в семестр, но это был самый дешевый и надежный способ отбыть номер. Но были и такие, кто откладывал переписывание на последний момент — не проскочу, мол, тогда и сяду переписывать. Есть у меня друг детства и тезка, Лешка, человек редкого остроумия, острого ума, обаятельный как черт и страшный лентяй (был тогда, по крайней мере, — сейчас мы живем в разных странах и редко видимся). Всю школу мы проучились (и провеселились) вместе, а в институты пошли разные — я в МАДИ, а он в МАИ. А зверели там в Авиационном преподы научно-коммунистические, как я понимаю, еще хуже чем в нашем Автодорожном. И вот однажды, звонит мне мой друг и говорит: "Дай конспекты, завтра экзамен". Программа, как понимаете, по этому делу во всех институтах одинаковая, так что конспекты — те же самые. "Да приезжай, — говорю, — и бери хоть все." Ну, он приехал, конспекты взял, обложки на тетрадях, естественно поменял, назавтра на экзамене подает их преподу. Тот берет стопку из 5-6 тетрадей, кладет перед собой на стол и начинает очень тщательно их просматривать, перелистывая по одной странице. Леха терпеливо ждет, с интересом разглядывая страницы конспекта вместе с преподом — оба они видят содержимое этих тетрадей в первый раз в жизни. Примерно в середине третьей тетради препод вдруг резко останавливается и разглядывает страницу: очередной конспект кончается выше половины листа, а на оставшемся месте — рисунок. Вполне пристойный, не надейтесь, но странного, мягко говоря содержания. Нарисована довольно большая птица курицеобразного вида (рисовальщик из меня никудышный, но то, что это птица — понятно) с открытым клювом, и из этого клюва, как в комиксах, такое облачко и в нем написано: "Я — Дебрь!". Препод слегка фигеет, смотрит искоса на Лешку - тот невозмутим, как египетский сфинкс. Ничего пока не говоря, препод переворачивает еще одну страницу. Здесь конспект идет уже до половины страницы, но нарисована точно такая же птица, правда поменьше, и у этой птицы из клюва слова: "Я — Цыпль, сын Дебря!". Терпение препода кончается, он резко поворачивется к Лешке и в раздражении кричит: "Это что!!!??? Что это такое, я Вас спрашиваю!!!???" И вот мой Леха поднимает свои ясные голубые глаза от тетради, смотрит прямо в лицо преподу, и очень тихо, и очень медленно, не мигая, без тени улыбки (представляю, чего это ему стоило), своим низким ceксуальным басом, но тоном, каким ребенку объясняют азбучные истины, говорит: "ЭТО ЦЫПЛЬ, СЫН ДЕБРЯ!". Еще несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего препод улыбнулся, взял зачетку и поставил требуемую отметку, какую — не знаю, но большего Лешке не было нужно. Когда он приехал ко мне вернуть конспекты, то первым делом, прямо с порога с укоризной сказал:

"Предупреждать же надо!" и рассказал мне всю эту историю. Самое трудное было, по его словам не заржать над этими картинками прямо там на экзамене — ведь этим самым он выдал бы, что сам видит их впервые. Но все, как говорится, обошлось...

А бардачок в этой машине плохо закрывался и в итоге был почти всегда в положении — "Открыто".

Теперь сама история.

Ночь. Минская кольцевая дорога. Стоит этот Гаишник и ловит машины на скорость. Поймал. Останавливает 124-ий Мерседес. Номера российские. А год на дворе, наверно 1995-96. Машина, по тем временам, богатая. Сидят в ней 4 лба, бритые, накачаные. Ну водитель вышел, доблестный работник ГАИ зачитал ему его права, показал радар и приглашает его к себе в машину, чтоб выписать штраф на месте и отпустить россиянина с богом. Садятся они в машину, гаишник — за руль, а нарушитель — на пассажирское сиденье. Гаишник начинает выписывать квиток. Тут в тишине раздается тихий и проникновенный голос нарушителя.

— Не боишься ложи-и-и-ить? (именно так — ложить)

Гаишник, не понимая и поворачиваясь к нарушителю.

— Что ложить?

Россиянин, чья характерная внешность недвусмысленно показывает, сколько ходок и у него за спиной, а наколки — на всех видимых частях тела говорят, что он, как минимум, наемный убийца, показывает толстым пальцем с "гайкой" в сторону открытого бардачка, где виднеется пистолет и говорит:

— Волы-ы-ы-ну...

Гаишник понимает, что есть неплохой повод поразвлечь себя и скрасить нудную рабочую ночь, отвечает.

— А чего мне бояться? Ведь вы же — приличный человек, неужели вы сейчас схватите этот пистолет, наставите мне к голове и будете мне угрожать, или даже убьете меня из-за того, что я выписываю вам штраф, который равен двум долларам США. Вы же это не сделаете?

На что гражданин демократической России, которого, наверное, первый раз в жизни назвали приличным человеком, тихим размеренным, монотонным голосом отвечает..

— Ну, ко-о-онечно, я не буду хватать этот пистолет. Но на улице — ночь, людей ты разных останавливаешь. Отморозков хватает.

— Конечно, вы правы, но к себе в машину я приглашаю не всех, а только тех, кто внушает доверие. А почему вы спросили про пистолет, может, интересует?

... пытается растянуть удовольствие ГАИшник.

На что "Приличный человек", секунду подумав, отвечает:

— В принципе, можно было бы, за тачкой все-таки приехали... А что денег?

— Сколько? Ну, за 500 отдам, полностью заряженный.

Пятьсот рублей в те времена было, наверное, чуть меньше ста долларов.

Россиянин достает плотную связку денег, перетянутую толстой резинкой, отсчитывает штраф т. к. к тому времени квитанция была выписан, и 500 рублей за дуло. Отдает все это гаишнику, берет квитанцию, берет пистолет.

Берёт.

И все понимает.

Повисает пауза:.

— Мда-а-а-а... Командир... Ну и ло-о-ох — же я... Давно меня так никто-о-о-о... Мда-а-а-а..

Сидит, морщит лоб, держит в руках игрушечный пистолет.

Наш доблестный ГАИшник, предвкушая, как он расскажет этот случай своим друзьям после дежурства, уже собирается вернуть пострадавшей стороне деньги, но нарушитель произносит:

— Ну что ж, командир! Сделка — есть сделка.

При этом, он резким движением открывает дверь и исчезает из машины...

Не ожидая такого развития событий, ГАИшник наблюдает за происходяшим в зеркало заднего вида.

Водитель подходит к своему Мерседесу, помахивая пистолетом. Садится за руль, но машина не трогается. Через пару минут, которые водитель, видимо, потратил на красочное описание произошедшего, в машине начинается движение. Кто-то от смеха вываливается из двери и корчится уже на земле. Саму машину потряхивает, и из нее раздаются утробные раскаты хохота. Все это продолжается несколько минут.

После того, как смех понемногу сходит на нет, водительская дверь Мерседеса открывается, и водитель идет обратно к гаишной машине.

Наш герой уже достает 500 рублей, чтоб вернуть пострадавшей стороне.

Открывается дверь и раскрасневшийся от смеха россиянин спрашивает:

— Слушай, Тут братва интересуется... Сколько ты таких пистолетов за ночь продаешь?!!