В начале семидесятых я работал по распределению после института в славной Республике Таджикистан. Меня, как молодого специалиста, (было, было такое понятие!) посылали на самые глухие горные участки работ.

И вот однажды предстояло мне возвращение домой "с покоренных вершин".

Добирался я с попутной машиной, марки ЗИЛ-130. А сзади к этой машине на жесткой сцепке был прицеплен компрессор на четырех колесах, который надо было доставить в центр для ремонта.

Шоферюга попался — не приведи Бог. Знаете, из тех, у кого рот закрывается только во время сна, да и то, если он не храпит. Половину дороги он мне рассказывал про случившиеся на горных дорогах аварии, с подробностями самыми натуралистическими. А дорога и правда была очень опасной.

Прошли мы очередной перевал и медленно начали спускаться по серпантину.

Вдруг шофер заорал, как резаный: "Смотри, смотри- кто-то сорвался в пропасть! Вот урод, за машиной не смотрит, тормоза не проверяет, сам погибнет и людей погубит!"

И действительно- жуткая картина: вниз, в клубах пыли что-то несется, переворачивается и, в конце концов, исчезает в пропасти.

Водила, такой весь возбужденный, останавливается, закуривает, продолжая разглагольствовать.

Но тут он посмотрел в зеркало заднего вида, оceкся и обреченно произнес:

"Ё% твою мать, да это же наш компрессор..."

Вторую половину пути шофер молчал.

У друга умерла тёща. Старенькая совсем, да тут ещё и онкология, короче, для его семьи это не было неожиданностью. Примерно за неделю до её перевезли в хоспис. Круглосуточный уход, питание пять раз в день, двухместные палаты, умирай — не хочу. Так вот, когда оформляли бумаги, главврач сказал: "Сейчас задам очень важный вопрос, только не воспринимайте как шутку: она за Путина или за Навального?". "А что, если против Путина, вы ее не примете в хоспис? ", — удивился друг. "Конечно, примем, — ответил главврач, — но в палату к тем, кто за Путина, подселять не будем. Вы не представляете какие у нас тут политические баталии, дело до рукоприкладства доходит. Моя задача, чтобы наши пациенты покидали палаты естественным образом, а не в результате насильственной смерти, ведь им, сами понимаете, много не надо, чтобы отдать богу душу. Так что давайте серьезно: она за Путина или за Навального? "

Недавно смотрел по телевизору передачу о том, как много людей на земле живут в пещерах. Почему я так ею заинтересовался. Вероятно, потому, что она мне напомнила детство. Хотя дом у нас был и совсем не под землей и даже не в пещере, но желание пацана сделать что-то свое, повело меня именно по этому пути. На неиспользуемом куске огорода, который

О сложных взаимоотношениях Паустовского с котом рассказывала жена Константина Георгиевича Татьяна Алексеевна. Сам Константин Георгиевич в продолжение всего этого ее рассказа молчал.

Если кот, — рассказывала она, — вспрыгивает на его рабочий стол и ложится на рукопись, над которой он в данный момент работает, Константин Георгиевич спокойно продолжает писать, располагая строчки сочиняемого им рассказа так, чтобы они обтекали туловище животного, не мешая ему наслаждаться согревающим его теплом настольной лампы. Но вот настает момент, когда незанятая телом кота часть бумажного листа уже заполнена и надо начинать новый. Положение становится безвыходным, и тогда писатель, желая продолжить творческий процесс, кричит:

— Таня! Прогони кота!

— Константин Георгиевич, это правда? — спросил я.

Он молча кивнул.

— Но почему же вы сами его не прогоните?

— А зачем мне портить с ним отношения?

После недельной рыбалки возвращался с Астраханской глухомани в своё Подмосковье через Волгоград. На мне красивая недельная щетина и впереди 1420 км.

И в Волгограде нечаянно воткнулся не в ту полосу. Мне — прямо, а эта полоса — по стрелке налево.

Стоим "на красный".

Справа — машина с открытыми окнами. Водитель — неярко выраженной нерусской этнической принадлежности - то ли немножко казах, то ли кавказец... Но щетина — почти, как у меня. И примерно моих лет...

Опускаю правое стекло, кричу ему:

— Браток! Я не местный! Пропусти, пожалуйста!

Он очень серьезно прижал ладонь к груди, после чего протянул её в мою сторону, и сказал:

— Брат! Сердце надо? — забери сердце!

...

Тут нам загорелся зеленый...

Успел только улыбнуться ему, втиснулся перед ним, мигнул "аварийкой"...

Следующие 900 вёрст несколько раз вспоминал его, и улыбался.

И сейчас улыбаюсь!