но пубертат ещё не наступил, и тело всё ещё остаётся детским — лёгким и компактным. Эффект сильнее, если при этом девочка небольшого роста.

У большинства девушек организм начинает меняться в 13-15 лет — они набирают вес, меняются формы, происходит гормональный сдвиг, влияющий в т. ч. и на психологию. Для многих фигуристок карьера на этом заканчивается, во взрослый спорт они так и не переходят. Но бывает, что половое созревание приходит позже — в этот период, 15-16, реже 17 лет, они как фигуристки выходят на пик своей формы. В этот момент, если они хорошо подготовлены, они могут прыгать и три квада (четверных прыжка) за выступление. Потом, конечно, природа возьмёт своё, и в 18 эта же девушка не сможет прыгать четверные вообще. То есть достижение это носит временный характер.

Этери Тутберидзе, конечно, тренер выдающийся, но всё же суть её подхода — находить вот таких вот девочек, натаскивать их максимально на конкретный возраст, а потом, когда фигура начинает меняться — выбрасывать их на помойку. На языке фигурного катания это звучит как "перешла к другому тренеру". А что им ещё остаётся делать, если больше они ничего не умеют. и в 18 лет остаются на обочине?

Первой в этом ряду была Юлия Липницкая. Да ещё как удачно — пик её формы пришёлся на ОИ в Сочи, где она стала чемпионкой в командных соревнованиях. Липницкой тогда было 15, и отечественные СМИ просто сходили с ума в поисках эпитетов, способных выразить их восторг. Самым употребительным был "гениальная" во всевозможных вариациях. Сейчас Юле 23 и её уже даже не все помнят.

Вот вы знаете, что с ней было потом, после Олимпиады? Если нет, я расскажу. У Липницкой началось половое созревание, она прибавила в весе, изменились пропорции. На этом фоне развился конфликт с Тутберидзе, и она ушла у Урманову. Но достичь своей прежней формы она уже не могла. Это привело к нервному срыву, депрессии и попытке похудеть во что бы то ни стало. Как следствие — анорексии, от которой она три месяца лечилась в клинике в Европе. После чего она приняла решение завершить карьеру. На тот момент ей было 19 лет.

После Липницкой была Медведева, потом Загитова. Обеих тоже причисляли к "гениям", обе уже тоже завершили карьеру. Загитовой, если что, сейчас 19 лет. Потом настал черёд "гениальных" Трусовой и Щербаковой. В свои 17 они продолжают выступать, но статус главного гения уже перешёл к Валиевой. Впрочем, ненадолго — через полгода Софье Акатьевой исполнится 14, её допустят (видимо) к ЧР и эта сказка про белого бычка начнётся заново.

Как видите, "гении" на пьедестали сменяются с калейдоскопической скоростью. Это буквально халифы на час. Срок твоего сияния — два года. Если на них пришлась Олимпиада — считай, повезло. Рекорды прошлого по числу побед (Слуцкая выигрывала чемпионат Европы 7 раз, Соня Хени и Катарина Витт — по шесть) сейчас невозможны. Всё упёрлось только в квады. Пока ты можешь их прыгать — ты кого-то интересуешь.

Но это только вершина айсберга. Внизу, там, под сгорающими за мгновение звёздами — десятки девушек, которые никогда и не получат свой шанс, потому что не успели выйти на необходимый уровень до пубертата. Их судьба вообще никого не волнует. А ведь среди них немало тех, кто мог бы засиять куда ярче, если бы им дали время.

Помимо понятной этической проблемы весь этот конвейер провоцирует на вещь посерьёзнее, близкую к преступлению. У тренеров юных фигуристок очень велик соблазн расширить этот sweet spot, чтобы получить больше времени на подготовку. Сделать это можно двумя способами — ускорив наращивание мышц в "девочковом" возрасте и отстрочив наступление полового созревания. К сожалению, современная фармакология способна "посодействовать" в обоих случаях.

Я никого не буду обвинять, но очевидно, что рано или поздно это ружьё выстрелит. Собственно, обвинения в этом уже раздавались, но скандалы заминали. Хотя конкретно для Тутберидзе в этом нет большого смысла — ей пока проще менять девочек, как перчатки, отправляя созревающих на свалку истории фигурного катания.

Но на мой взгляд, эта система глубоко порочна и отправить на свалку нужно именно её. Летом будет обсуждаться вопрос о повышении возрастного ценза для фигуристок до 17 лет. На мой взгляд, нужно идти ещё дальше, и запрещать участвовать во взрослых соревнованиях до 18-и. Чтобы между собой соперничали взрослые женщины, и стимула рушить их жизнь ни у кого не было. Вот тогда мы и увидим настоящих, а не сиюминутных, гениев, тогда появятся настоящие легенды, которых сейчас нет. Вот только тогда станет ясно, у кого техника и артистизм, а у кого просто пубертат задержался.

дым коромыслом: вопли, истошный женский крик "пшел-нафиг-отсюдова-ветеран фигов"... Поняла я, что и меня с конвертом запросто пошлют. Вошла с трепетом. Под столом сидели ноги лет сорока все в комариных укусах, снявши босоножки, с натертыми насквозь пальцами. А над столом- торжествующая лет 30 брюнетка с длинными люминесцентными пластмассовыми ногтями.

Я сказала, откашлявшись- мол, нужен паспорт. Срочно. Она спросила: почему срочно? Я говорю: хочу ребеночка на море везти, сумку всю потеряла, загранпаспорт без российского не сделают и тп. Тетка мрачно процедила: на чьи деньги на юг везешь? Я кратко, но выразительно пересказала свою жизнь на тот момент.

Тетка почесала в голове ногтями и говорит: даа, кругом сволочи, а не мужики. далее она поведала мне всю историю своих взаимоотношений с сыном-подростком, который, пока ее не было (?), стал наркоманом, тащит все из дома, жизни нет. Говорила она все это со слезами на глазах. А потом вздохнула: вот так сидишь на работе- жрать хочется, и ведь никто не выслушает твой вой... В глазах у тетки стояли слезы. Давать после этого деньги из конверта было решительно невозможно. От растерянности, желая ее утешить, я достала из сумки пластырь, нитки с иголкой и пирожок с яблоком, который несла на работу. теткины глаза округлились. А это ЧТО? Отступать было некуда. я взяла пластырь. Это, говорю, на палец, мизинец на левой ноге у вас натерт. А это-показываю на нитки- для кофты. Она сзади на правом рукаве рваная. Могу, кстати, быстро зашить. А пирожок, говорю, ешьте- вы же голодная.

Это ты с чего решила, прошептала тетка. Потому, что вы на ветерана несправедливо Кричали, сказала я почти в беспамятстве. Так кричат либо мерзавцы, либо очень голодные одинокие люди. Почему ты думаешь, что я не мерзавец, спросила тетка. а я ответила: у вас синие глаза и взгляд колючий. как у новорожденного ребенка. тут тетка расплакалась. Горько так. я протянула ей пирожок. она его засунула в рот. Мрачно процедила Иди говорит, быстрей отсюда. Не оборачиваясь. Боюсь я, говорит, за твою жизнь. Думаю, все. Не видать мне паспорта. Пошла к двери. А она меж тем в спину мне бросила: а завтра приедешь- заберешь паспорт. Специальный сделаю тебе, именной. Чтобы ты, дура, была счастливой.

При этом тетка плакала.

Ушла я в полном недоумении. Но на следующий день на всякий случай заглянула. Паспортный стол оказался закрытым. И через день- тоже. На третий день я, нервничая, отправилась в милицию. Там творилось что-то странное. Сказали, что паспортистка исчезла. Попросту пропала. Пришлось ради выдачи паспорта вскрывать сейф. Паспорт мой оказался с тремя 777 в конце. Он был выписан вне очереди, с пропуском множества номеров в журнале. Я поняла, что люминесцентные ногти сделали мне подарок.

Так я с ним и жила. Прошло три года. В квартире раздался звонок. Звонили с Петровки. Сообщили, что паспорт мой недействителен, и я должна принести его на проверку в МВД.

Пришла. Два следователя взяли мой паспорт. Сказали, навсегда. Поинтересовалась, в чем дело. Мне объяснили: в период когда я получала документ, в отделении работала ложная паспортистка, зечка, выдававшая пенсионерам поддельные документы, а настоящие сплавлявшая налево.

Рассказывают они мне все это, как тетка триста поддельных паспортов навыписывала, расспрашивая параллельно о тетке (не припомню ли чего интересного)- и вдруг замешательство. Один милиционер-следователь другому говорит: слышь? Это паспорт- настоящий. Единственный.

Вызвавшие меня с паспортом следователи решили поначалу, что я состояла в преступном сговоре с паспортисткой. Обращались со мной крайне настороженно. Начали как раз с расспросов (ничего не объясняя) о внешности ее. А поскольку я не понимала, зачем меня спрашивают, подробно описала им все- и цвет волос, и форму ногтей, и коленей- в общем, все. Кроме глаз- они забыли спросить поначалу.

И следователей дико интересовал вопрос, за что мне она выписала паспорт настоящий. Этот момент наводил на меня подозрения. Долго это обсуждалось. Наконец, один криминалист другому говорит: ну, я думаю, это как случай в Доме с рецидивистами, , где дом выселили. Помнишь? Второй следак ничего не помнил. Тогда первый рассказывает: в начале 90-х дом расселяли, тут неподалеку. Все квартиры выселили- а одни жильцы остались. В доме поселились рецидивисты- в пустой квартире. Решили ограбить оставшуюся квартиру. Приходят- позвонили. Говорят, мы из милиции. хотя без формы. А там девушка, дура, в квартире, дверь им открыла, не спросясь, поверила, что из милиции, удостоверение не спросив, усадила их обедать, и компот вишневый им тут же предложила. На кухню завела. Положила пирог с яблоками. Так вот, они посидели- поели — и ушли. Ушли, понимаешь? А мы к ней потом с высунутыми языками заявляемся- а она даже не поняла, что случилось. Мы ей- мы из милиции. А она- от вас уже приходили, пили компот.... Стаканы у нее схватили на отпечатки- и все.

И тут я торжествующе говорю. И происходило это все по адресу Казанский переулок дом 17. Откуда вы знаете, спросил мент.

Я знала потому, что это была я...

Вернули мне паспорт с семерками, а на прощание сказали: а какого у нее глаза были цвета- не помните? И я ответила- как можно это помнить через столько лет? Хотя я знала: они были абсолютно синие.