Был у нас тогда кот – сибирский мраморный. Красавец! На ушах заметны кисточки – по мере роста и взросления все больше на рысь смахивал, только попушистей был. Звали его мы Ерофеичем, или иногда Котофеем, чтобы нашему трехлетнему сынишке проще и понятнее было. Они погодки были. И росли вместе. Что ребенок из своего питания не доест – давали коту, тогда еще котенку. А тот сидит рядышком, терпеливо ждет, когда ему оставшегося питания нальют. Они даже спали вместе. Поначалу мы боялись за сынишку, а потом поняли, что кот его не тронет. Ребенок распинается, мы не заметим вовремя, а кот его своей пушистой спинкой греет. Так и спят рядышком, прижавшись спиной друг к другу. Что только сынишка с котом ни вытворял – кот ни разу его не обидел. И вот, так случилось – пропал у нас кот. Сердце щемило, когда маленький сынишка, выйдя гулять на улицу, все звал его: "Фей! Фей!". А кота нет…

Прошел почти год. На работу позвонила как-то супруга. Голос растерянный и слышу вопрос:

— Ты сможешь узнать нашего кота?

— В смысле? – не понял я.

И она, вкратце, рассказала суть дела. Оказывается, она с сынишкой ближе к обеду пошла в магазин и, помимо прочего, купили они большую рыбину. Возвращаясь домой, в одном из дворов увидела кота, очень смахивающего на нашего Ерофеича. Только размером поболее. Она его и позвала. Тот услышал свое имя и сразу к ней. Но, видимо, голодный очень был, а тут рыбина… Он сразу и вцепился в нее зубами. Вот так супруга и пришла домой: одной рукой таща за собой сынишку, а в другой – ту рыбину с вцепившимся мертвой хваткой в нее котом, упирающимся всеми четырьмя лапами.

Кот оказался нашим. Он деловито обошел всю квартиру, проверил все углы и занял свое обычное место. Я пришел после работы, глянул на кота – он заматерел, шерсть жесткая, стал размером с небольшую собаку. Но меня сразу узнал, обрадовался…

А тут вскоре супруга решила продать свои художественные масляные краски за ненадобностью. Дали объявление – пришли двое студентов из художки, молоденькие… Он и она. Говорю им, дескать, проходите, сейчас все достанем, покажем. Слышу, в прихожей какая-то странная тишина. Возвращаюсь в прихожую. Парень с девушкой стоят, прижавшись к двери, словно прилипли, боясь пошевелиться, и испуганно, не отводя глаз, смотрят перед собой вниз. Только слышу:

— У-у-берите вашу собаку…

Что за хрень?! Проследил по направлению их взгляда… Ерофеич и так-то размером уже не маленький был, а тут еще шерсть вздыбил, стоит, широко раздвинув лапы, вот кинется, и рычит, перемежая рычание с шипением. Прямо чукарабра какая-то! Это он теперь вновь обретенный родной дом от посторонних так охранял! Тогда еле угомонили… Но время идет и со временем кот спокойнее стал реагировать на гостей.

Послушал речь Трампа в Конгрессе. Вспомнил свои молодые годы. После каждого предложения Трампа конгрессмены вставали, аплодировали, что-то кричали.

В те далекие годы я был делегатом съезда ленинского комсомола Узбекистана. С приветственным словом выступил первый секретарь ЦК компартии Узбекистана Шараф Рашидович Рашидов. В зале был

Осенью 1941 года окраины северных районов города сравнительно мало страдали от обстрелов и бомбёжек, основные удары немцев приходились на центральную часть Ленинграда. Но голод пришёл и сюда, в том числе и в деревянный дом на четыре семьи, в каждой из которых были дети.

Общим любимцем двора был Трезорка- игривый и смышлёный пёс.

Шесть лет назад купили с родителями молочного бычка, чтобы подрастить и забить на мясо, других коров у нас нет. Выкормили из бутылочки, подрастили… и просто не смогли позвать забойщика. Бычка отправляем пастись, моем лошадиными шампунями с кондиционером, обрабатываем от клещей, вовремя прививаем. Он откликается на имя, понимает некоторые команды (к примеру, "Место! " — идёт в стайку), может побеситься с человеком, побегать, поперетягивать канат, поваляться в траве, положив голову тебе на ноги, силу свою осознаёт, за всю жизнь никому не причинил боль. Интеллект как у собаки. Хозяев узнаёт, к другим людям даже не подходит. Содержать его, конечно, недёшево, но это наш питомец, его уже точно никто не съест.

После быка появились два гуся, которые должны были стать новогодним блюдом, но тусуются с нами уже третий год. А потом четыре кролика; думали разводить на мясо, но все оказались мальчиками, так что они тоже просто живут, бегают по вольеру, зимой спят в тёплой пристройке с кошками, псом и гусями.

Теперь родители загорелись идеей купить живых нутрий на мясо. Ну-ну, жду пополнения.

9 апреля 1859 года 23–летний Сэмюэл Ленгхорн Клеменс получил свидетельство, разрешавшее ему водить речные пароходы по Миссисипи.

Он работал в типографии своего брата Ориона в городке Киокак (шт. Айова), стоящим на берегу Миссисипи, когда в 20 лет ему в голову пришла мысль совершить путешествие по Амазонке. Уже имевший публикации, молодой человек договорился присылать в местную газету письма со своими впечатлениями и отплыл в Новый Орлеан. Оказалось, что рейса в Бразилию ждать и ждать, но парня уже захватила другая идея — он решил стать лоцманом, чтобы водить суда по родной реке. С такой профессией он получал бы 250 долларов в неделю, тогда как за каждый очерк обещали лишь 5 долларов. За два года учебы помощником капитана да за два года самостоятельного вождения он изучил Миссисипи на всем ее протяжении, но с началом Гражданской войны судоходство на реке было прервано. А потом, с оборудованием реки бакенами и прочими навигационными знаками, надобность в опытных проводниках отпала.

Сэм к тому времени вернулся в журналистику, а в 1863 году впервые подписал свой рассказ псевдонимом Марк Твен — термином речников, которым они обозначали безопасную для плавания глубину в две сажени