Звонок в 4 часа ночи. Или в 4 утра? Беру трубку.

— Завтра утром зайдешь к Косте, покажешь девушке Михайловский и Спас, на метро покатаешь, она просила, у них такого нет, днем у Спаса отдашь её Сереге, он покажет Эрмитаж и Русский.

Спросонок плохо соображаю:

— Слу, если завтра утром, то какого фига ты звонишь сегодня ночью и что за девушка?

— Это у меня завтра, а у тебя – сегодня, девушка — студентка моя, хрупкая невинная девушка, руками не трогать, хером не тыкать.

Начинаю понемногу просыпаться, соображаю, что у него в Хьюстоне ещё вчера и даже не очень поздний вечер, а у меня уже сегодня не пойми что.

— А что она у Кости делает?

— Он ей сегодня Петергоф, Пушкин – Павловск показывал, фонтаны и комнаты янтарные, а до этого она в Москве была. Зовут её Марина. – Вешает трубку.

Открывший дверь Костя выглядел как после недельного запоя, пахло от него так же.

— Всю ночь водку жрали или таки не послушался и х[рено]м тыкал? – спросил я вместо приветствия.

— Мы учили великий и могучий, кстати, выпить хочешь, заодно познакомлю?

Тут у него за спиной обозначилось нечто под метр 80 и в 80 же кг весом белобрысо-конопатое, которое сразу же подтвердило правоту Костиных слов, с улыбкой в 64 зуба выдав:

— водка – х[рен], спасибо… — и дальше уже по англицки: — Меня зовут Марина, но друзья зовут меня Сью, я учусь в Остине, Техас, ваш друг преподает у нас и много рассказывал о России, мне очень захотелось узнать её поближе.

Под Костины невнятные вопли про рюмку кофе, чашку водки и посошок сбегаем по лестнице, идем к метро. Охи-ахи, подземный дворец, спрашиваю:

— Кроме того, чему Костя научил, ещё по-русски что-нибудь знаешь?

Опять 64 зуба:

— Здравствуйте – досвидания, спасибо – пожалуйста, извините – пошел нах[рен].

Замечаю, что в третьей паре последнее слово лишнее, но тут же получаю в ответ:

— Если тебя немножко толкнули или сам кого-нибудь толкнул, то нужно сказать "Извините", а если толкнули сильно, мешают пройти или просят телефон чтобы познакомиться, то нужно сказать "пошел нах[рен]".

Заходим в вагон, не успеваю сказать, чтобы она взялась за поручень, как он трогается. Кобыла с маху садится на колени плюгавому мужику, тыкавшему пальцем в смартфон. Мучительный поиск нужного слова, радость его находки:

— Здравствуйте!

Ах[рен]евший мужик:

— Здравствуйте….

Пытается встать, но тут вагон снова дергает, снова плюхается на мужика:

— Спасибо!

Мужик притискнуто выдавливает:

— Пожалуйста.

Наконец удается встать, оборачивается к мужику:

— До свидания!

— До свидания….

Ну слава богу, что не весь словарный запас продемонстрировала.

Совсем даже не про валокордин…

Схватился сегодня за маленькую неброскую упаковку лекарства.

Без очков прочитал название и обрадовался – оно!

Пока крутил картонную упаковку в руках, потрясенно заметил, что название лекарства напечатано со всех – СО ВСЕХ – сторон!

То есть, с какой стороны бы я ни подошел – видно сразу.

Это такое лекарство, которое надо принимать немедленно, а не потом.

То есть, дорога, возможно, каждая секунда.

И, получается, нашелся такой человек, который посчитал, что надо мне облегчить жизнь простым способом, и добился этого.

Не так, как это принято в банках, когда, чем мельче шрифт, тем больше пользы именно самому банку.

Просмотрел другие упаковки лекарств – нет такого нигде…

Спасибо тому человеку, хоть и нет ни его фамилии на картонке, ни фотографии, и не узнаю я его на улице.

Может быть, он и вправду добрый, умный, внимательный, думающий, оценивающе строго поглядывающий со стороны не только и не столько на других, но и на себя?

Счастливые люди

Я уже говорила о том, что счастливые люди никому не интересны, даже психотерапевтам. Во-первых, счастливых людей невoзможно вывести из себя. Они работают над личной свободой и умеют не стесняться сeбя. Им говорят: "У тебя попа толстая, с ней нельзя по улицам ходить, а еще брюки немодные и такие губы в этом сезоне не носят". А они

В начале 1950-х руководство компании Bell заметило, что много менеджеров среднего звена вышло из инженеров и техников, и у них часто не хватало инициативы и широты взгляда.

Чтобы исправить положение, компания решила дать менеджерам гуманитарное образование. At&T совместно с Университетом Пенсильвании организовала Bell Institute of Humanistic Studies for Executives. Университетские профессора обучали менеджеров на интенсивных десятимесячных курсах. Студенты читали умные книги, ходили на концерты и в музеи. На обсуждение прочитанных книг приглашались их авторы, со студентами встречались поэты и композиторы, историки и критики.

Результаты оказались интересны. Студенты стали читать гораздо больше, чем до эксперимента. Они стали любознательнее и увереннее, более интеллектуально независимыми. Психологи сочли эксперимент успешным.

Но оказалось, что у обучения была и оборотная сторона. Выяснилось, что поумневшие менеджеры стали больше ценить время, проведенное с семьей и друзьями, и меньше — карьеру в компании. Они хотели жить, а не приносить себя в жертву прибылям акционеров. Производительность их труда за год упала на 8-10%.

К 1960 году Institute of Humanistic Studies for Executives был закрыт, рост производительности труда в компании — восстановлен.

Есть еще, есть незамутненные молодые умы! Занимаюсь подготовкой к ЕГЭ по биологии с парнем 17 лет. Ну какие они, казалось бы, современные мальчишки? Точно не наивные и чистые душою))

Спрашивает:

— А генеративное размножение это же вот когда кинул палку и появилось потомство, да?

Мое лицо вы, наверное, себе представляете.

— Что, прости, кинул? — переспрашиваю, пытаясь не заикаться. В голове уже мысленно прокручиваю, с каких слов начать лекцию о недопустимости применения определенного лексикона в определенных ситауциях.

— Палку, — говорит, — кинул. Ну, черенок, в смысле, в землю кинул, и растение выросло.

Я мотаю головой, больше ничего не могу.

— Точно, — доходит до ребёнка.

— Это же вегетативное! Генеративное — это когда пыльцой! — и сидит дальше тест решает, довольный своими знаниями.

И я тоже сижу. С дергающимся глазом. Ещё секунда, и я точно начала бы разговаривать с ним о том, о чём он со мной разговаривать в этой жизни не планировал) Штирлиц, как говорится, был как никогда близок к провалу) Так что нам уже не помочь, а вот им еще можно.