всего 30% от того, что мы наблюдаем на уровне моря. Две коммерческие экспедиции попали в условия, в которых даже опытные высотники теряли ориентацию и способность двигаться. В этот момент ключевую роль сыграл человек, который много лет жил высотой.

Анатолий Букреев — выдающийся советский альпинист, гид компании "Горное безумие" и один из самых сильных высотников своего времени. Ночью, когда из-за шторма никто не мог выйти из лагеря, он ушёл наверх и вернул к жизни людей, оказавшихся на грани.

Восхождение, которое не шло по плану

Экспедиция "Горного безумия" поднялась к вершине поздно. На маршруте образовалась очередь, перила на некоторых участках были закреплены с опозданием. Время шло, силы участников таяли, а прогноз, который утром был относительно мягким, ближе к полудню начал стремительно ухудшаться. На южном гребне поднялся ветер, небо затянуло, а температура упала.

Букреев поднялся на вершину среди первых, но задерживаться не стал. Его задачей было как можно раньше начать спуск и встретить уставших клиентов ниже. Он спускался быстро, но когда пришёл к лагерю IV на Южном седле, стало ясно, что часть группы не вернулась. У людей, оставшихся в верхней зоне, уже были признаки тяжёлой гипоксии. У некоторых начались обморожения. Грёза о вершине превратилась в борьбу за жизнь.

Решил за секунды

По словам самого Букреева, у него не было вариантов. Он видел, что ждать бессмысленно: если люди не дойдут сами, то через час или два их тело просто замерзнет в сугробе. Он выпил горячую жидкость, взял термос, маску и кислород, насколько позволяли остатки ресурсов, и вышел в шторм. Скорость ветра достигала 20 метров в секунду (около 72 километров в час или 45 миль в час). Некоторые источники также указывают на порывы ветра до 130 км/ч.

Ночью над Южным седлом человек теряется даже при ясной погоде. Во время бури всё превращается в белый хаос. Ветер сбивает с ног, ориентиры исчезают, а шаг может привести к срыву. Но Букреев шёл. Он умел двигаться быстро и экономно, равномерно распределяя темп.

Спасение, которое он совершил один

Первой он нашёл Санди Хилл Питтман. Она была настолько истощена, что не могла удерживать равновесие. Он сопроводил её вниз, передал в руки тех, кто мог оказать помощь, и развернулся обратно. Следующим он нашёл Тима Мэдсена, а затем Шарлотту Фокс. Их состояние было тяжёлым: холод выше восьми тысяч метров действует стремительно. Он возвращал их по одному, каждый раз прокладывая путь сквозь ветер.

Утром стало ясно, что без его ночного выхода часть группы погибла бы в радиусе нескольких сотен метров от лагеря. Даже те, кто выжил, позже говорили, что не могли сделать и шага без посторонней помощи. Он работал в одиночку, потому что больше никто не смог бы подняться на гребень в такую ночь. Анатолий вообще был уникальным альпинистом, все свои восхождения, включая восьмитысячники он совершал БЕЗ кислородных балонов. Нахождение без них в течении 2-3 дней приводит к гипоксии, отеку мозга и смерти.

Анатолий Букреев был представлен к высшей награде Американского альпклуба — медали Дэвида Соулса, вручаемой альпинистам, спасшим в горах людей с риском для собственной жизни (1997)

К сожалению, сам выдающийся альпинист погиб в декабре 1997 при восхождении на Аннапурну под ледовой лавиной, для получения "короны Гималаев" ему оставалось 3 восьмитысячника из 14.

— При одном условии: ты пошлешь меня на этих зимних каникулах с поездом дружбы куда-нибудь за границу.

Вот так, зимой на 2м курсе я направилась в ГДР. Один вагон — один город — 40 студентов. Девчонок процентов 10. Парни в остальном из строительного и сельхозинститутов. И трое надзирателей нравственности. Преподаватели вузов, по всей видимости. Ставили крестики в тетрадках со списками при каждой посадке в автобус, в который нас пересадили в Берлине.

В автобусе я впервые увидела Его. Мою первую в жизни любовь.

Зарделась как маков цвет и уставилась в окно. Следила за растущим в груди магическим переливающимся всеми цветами радуги шаром... Мы, по-моему, ни разу взглядами за неделю не пересеклись. Я с тревогой и любопытством следила лишь за своим чувством, А Колян, мастер спорта по плаванию, любимец женщин, привыкший к их вниманию, сразу все увидел (еще бы, у меня на лице до сих пор все пишется) и... и.. не знаю чего там про меня думал. Так прошла неделя. Ольга с матфака, моя подруга, говорит мне:

— Слушай, Коля нас с тобою приглашает последний вечер потусоваться со строителями. Ты же пойдешь? Я ему передам?

Я пришла. С бутылкой вина. Спрашиваю: — А где все?

— А зачем тебе все? — отвечает он вопросом.

На этом месте настоятельно попрошу читателей найти и прослушать ролик Ломового "Секса — не будет! "

Потому что именно это я и сказала будущему строителю. Не, ну... так решительно я подумала. А ему сказала, что он может делать со мною, что хочет, не снимая с меня юбки. И прижала ее обоими кулаками к бедрам. Коммунистка чертова....

Я проснулась в 2 часа 44 минуты. Вот обьясните мне кто-нибудь, почему я всю жизнь помню, во сколько я тогда проснулась? Я могу забыть, что я ела утром, могу забыть ключи, бутылку с водой, телефон, да что угодно могу забыть! А вот время, когда я проснулась с затекшими кулаками, сжатыми на бедрах — помню.

Колина голова безмятежно лежала на моем плече. Осторожно высвободилась, прошла в ванную. Боже мой! И кого я увидела в зеркале! Чучело пьяное!

По стеночке... по стеночке... на другой этаж в свой номер. И собраться ведь нужно! Автобус в 7 утра отьезжает. Ай, спать. А будильник на 6 поставлю.

Проснулась от громкого стука в дверь. Я ему обрадовалась! Хотела сказать "Коля" как можно ласковей, но из меня никакие звуки не извлекались.

— Ты чего, дуреха? Тебя весь автобус ждет! уже 7:15! И не собралась? Бегом в ванную за зубной щеткой! Я тебя сам соберу!

В автобусе мы сидели парой. Моя голова свалилась ему на плечо. Говорить я так и не могла. Сильно простудилась за ночь в одной, [м]лять, юбке.

В поезде началась суета — поиски шнапса... соли...

— Ребят, а где погреть?

Короче, мне сунули в руку горячую металлическую кружку со шнапсом и приказали пить залпом. Выпила. Свернулась калачиком. В Бресте на границе, говорят, меня пытались разбудить погранцы. Коля ответственно заявил, шо они споймали в Берлине шпиенку и везут ея до Москвы.

К Москве я проснулась. Здоровая и голос вернулся.

_____________________

Сноска: Если будете сильно бить в комментах — не смогу написать 2ю серию.

си-бемоль — ля — до — си, то есть буквально B-A-C-H: )

А теперь, собственно, история. Но для полного понимания надо ещё объяснить, как немцы записывали диезы и бемоли.

Чтобы написать, например, до-диез, они писали Cis, а соль-бемоль — Ges. Окончание -is обозначало диез, окончание -es — бемоль. Соответственно, соль-диез записывался как Gis — русские студенты так и говорили: "гис".

Так вот.

Моя матушка имеет музыкальное образование — она преподаватель музыки и всю жизнь отработала в школе. Когда она училась в музыкальном училище, которое называла не иначе как "музилище", у неё был очень требовательный преподаватель по фамилии Дорев. Справедливый, в целом, но требовательный: ошибок не прощал.

Для получения зачёта ему надо было в конце семестра написать фугу. Матушка написала. А в ноты вставила следующую последовательность:

B-D-Gis C-D-F

То есть, если вольно смешать произношения нот, получится:

Бе-ре-гис До-ре-фа

Суровый препод Дорев читает ноты:

— Стоп-стоп-стоп, это что же у вас тут такое написано? Ах, "Берегись Дорефа? "Ха-ха-ха, это же прекрасно! Иоганну Себастьяну Баху бы это понравилось. Зачёт!

этот благородный бюст и этот невыносимый характер. Место то же, весы те же, даже гирьки, мне кажется, те же самые, с портретом царя Гороха.

Но вы сравните ту рыбу, что ловилась при Союзе, и то, что плавает в море сейчас!

При советской власти это же была не рыба, это был чистый восторг и здоровье! Берёшь, бывало, обыкновенного бычка... Боже мой, какой это был бычок! Он лежал на прилавке, как черноморский партизан — жирный, гордый, усатый, и в его глазах читалась уверенность в завтрашнем дне. Ты приносишь его домой, жаришь на подсолнечном масле — и весь двор на три этажа вверх исходит слюной, а соседи снизу стучат в потолок от зависти. А кефаль? А камбала? Это были рыбы с высшим образованием! Они пахли морем, настоящим одесским морем, а не бензином и этой вашей глобализацией. Они имели вкус!

Хотя, если быть исторически честным, самая лучшая рыба была ещё раньше, до Леонида Ильича. Вот пока в руководстве партии не случилось это засилье днепропетровских да харьковских украинцев (хотя, ой-вей, откуда? откуда в Харькове вдруг взялись украинцы, чтобы уезжать на работу в Кремль? да там при царе [мав]ров было больше, чем украинцев...). И вот, я говорю Вам, пока все эти люди не стали завозить в Одессу свои сухопутные порядки, рыба вообще была картиной маслом! В самые первые годы, когда у руля ещё стояли идейные революционеры с хорошими еврейскими корнями — люди, которые понимали в справедливости и таки умели отличить фарш для гефилте fish от свиного паштета — вот тогда море просто цвело! Те вожди, может, и строили мировую революцию, но за качеством снабжения Одессы следили, как за родной мамой. А потом поприходили эти любители сала, партийный аппарат заплыл жиром, и рыба в море тоже начала понемногу терять свой исконный, революционный цимес. Но всё равно, это было золото по сравнению с тем, что началось потом!

А потом, здрасьте вам, пришли демократы. Принесли свободу, гласность и дефицит бюджета. И что вы думаете? Рыба сразу всё поняла. Она тоже стала демократической.

Я прихожу к Берте, смотрю на прилавок — и у меня разрывается сердце. Рыба стала худая, бледная, как будто она всю ночь читала газеты и переживала за курс доллара. Ловлю этого несчастного бычка, жарю — и где тот запах? Где тот цимес? Он пахнет какими-то правами человека и рыночными реформами, но только не рыбой! Он сухой, как доклад на съезде, и вкуса в нём меньше, чем в воде из-под крана.

Я говорю Берте: "Берточка, золото моё, что ты мне суёшь? Где та рыба, которая таяла во рту при советской власти? "А она мне отвечает: "Натан, не делай мне беременную голову! Какое время на дворе, такая и фауна. При Союзе море было государственное, и рыба знала порядок. А сейчас у нас капитализм, каждый малёк крутится, как может, им некогда нагуливать жир! "

Вот и живите теперь с этим. Рынок тот же, Берта та же, а счастья — тю-тю. Потому что при коммунистах даже шпроты в банке лежали дружно и с оптимизмом, а нынешняя треска — она же вся в депрессии!

Ой, я вас умоляю, но это ещё были цветочки, а теперь они придумали этот свой искусственный интеллект! Вы слышали? Роботы теперь думают вместо нас. Я прямо вижу, к чему это всё идёт!

Скоро этот их "джей-пи-ти" придет на наш Привоз. Вы представляете себе этот кошмар? Вместо нашей Берты за прилавком будет стоять ящик с экраном и говорить: "Здравствуйте, Натан Маркович. Согласно алгоритмам, индекс свежести этого глосика составляет девяносто два процента".

И что я должен делать с этим ящиком?! Как я с ним буду торговаться? Искусственному интеллекту же невозможно сделать грустное лицо! Ему нельзя сказать: "Вайме, Берточка, уступи две гривны, у меня тёща со вчерашнего дня ничего не кушает, пожалей моё здоровье! "Этот пылесос с мозгами просто посчитает мою скидку по формуле и выдаст: "Доступ к жалости заблокирован обновлением системы".

А рыба? Вы подумайте, какая рыба пойдёт, когда её начнет ловить искусственный интеллект! Это же будет не рыба, это будет сплошная симуляция. Они её запрограммируют так, чтобы она рождалась сразу квадратная — для удобства фасовки. И без костей, потому что кости неэффективны для рыночной экономики! Она будет иметь идеальный цвет, идеальный размер, но внутри — чистый цифровой обман. Ты её жаришь, а она тебе со сковородки человеческим голосом просит обновить подписку на вкус!

При Союзе рыба думала за то, как вырасти большой и порадовать советского человека. При демократах она думала за то, как выжить в условиях дикого рынка. А при искусственном интеллекте она вообще думать перестанет — за неё всё решит сервер в Калифорнии! Мы будем есть рыбу, сделанную по технологиям блокчейна и виртуальной реальности. Красиво? Да. А цимес где? А цимеса нет, потому что в розетку цимес не завезли!

Я вам скажу так: если роботы захватят мир, они первым делом придут на Привоз. Но Одессу они не возьмут. Против одесских весов любой искусственный интеллект просто сгорит от нервного срыва! Потому что никакой компьютер в мире не сможет просчитать, сколько на самом деле весит килограмм тюлечки, если Берта положила туда свой фирменный поход со свистом.