Недавно у моего мужа умер друг — остановилось сердце внезапно. 33 года, молодой, красивый. Соцсети пестрят его фото, куча добрых слов, какой он был талантливый красивый, умный, добрый, весёлый. Какой он хороший сын, муж, брат, друг, отец. А я помню другое.

Помню, как он изменял беременной жене, и она приходила ко мне плакать. Помню, как он ни хрена не работал, а ходил на репбазу и играл там со своей группой дрянные песенки, которые никто не слушал, а платил за аренду студии из кармана жены. Помню, как мы с друзьями пили у нас дома, и в разгар вечеринки он поднял тост за здоровье матери, у которой два дня назад был инфаркт, и он говорил: "Надеюсь, она не умрёт", — и ржал. Помню, как муж поехал среди ночи вытаскивать его, бухого, когда он заехал в сугроб на трассе, как помог ему с ремонтом машины, и как этот друг отказал мне в помощи, когда муж был в больнице, и нужно было отвезти ему лекарства и вещи, а я сорвала спину и не могла встать. Помню, как он взял долг у своего брата и пропил. А у брата это был платёж по ипотеке. Помню, как своего сына он называл щенком. Помню его презрение и ненависть ко всем людям, потому что они не признают в нём поэта и гения, поэтому они — быдло, а не в том дело, что просто он пишет говно. Помню, как жена его сидела в декрете, были проблемы по здоровью у ребёнка, а он ушёл с высокооплачиваемой работы, потому что он не раб системы, чтобы сидеть с 8 до 17 в офисе. К слову, туда его устроил ещё один наш друг, и этот "не раб" подвёл его своим быстрым уходом, хотя за него ручались.

На похоронах все так плакали, будто это был действительно прекрасный человек. А на самом деле это говно редкостное. Единственное, что правда, — он был очень красивый. Но это не достоинство, конечно.

Значимое различие между правдой и справедливостью в том, что правда осуществляется словом, а справедливость — действием.

Иногда так хочется вернуться в прошлое и как дать себе [ман]дюлей!

Утро. Краснодар. Иду я с ночной смены, естественно, немного сонный. Сворачиваю на небольшую улицу, недалеко от дома и иду под многоэтажкой по тротуару, а навстречу мне шагает здоровенный мужик с небольшим шарпеем... И ничто не предвещало беды, если бы не пожарная часть, расположенная через дорогу от многоэтажки, причём эту пож. часть не видно из-за кустарника, любовно посаженного местными бабулями вдоль дома...

А теперь сама ситуация. Из пожарной части выезжает машина и включает сирену, причём настолько резко всё происходит (а машину при этом ещё и не видно из-за упомянутого куста), что я и тот мужик, что шел навстречу, аж подпрыгнули на месте... Мужик выдал следующую фразу: "Усраться можно, [м]лядь! "... Мужик-то сказал, а его собачка сделала... Короче, маленький шарпей со страху вывалил на тротуар недельную норму дерьма, в которую тут же вляпался хозяин шарпея... Его маты ещё долго были слышны по всей улице... Оставшуюся часть пути до дома я прошёл, хохоча как ненормальный, люди шарахались.

Отдохни, Булгаков!

Боголюбивая пожилая женщина, начитавшаяся какой-то книги, еще более благочестивой, чем она сама, рассказала о Пилате. Пересказываю конспективно.

У Пилата была дочка, парализованная. Она ехала в Иерусалим, чтобы исцелиться от Иисуса. Но застала его уже умирающим на кресте. Она упала на колени (как это сочетается с параличом?) и долго молилась. И умирающий Христос исцелил ее взглядом. После этого она пошла домой, где они втроем с Пилатом и его женой долго плакали, а женщины даже рвали волосы у себя на голове.

В Риме Пилат долго каялся, и даже пытался броситься в Тибр, но река не приняла его. Но, наверное, Бог все же его простил. Он ведь каялся.

Я спросил — откуда сведения? Оказывается написал это православный священник, который лично посетил Иерусалим и Рим и там спрашивал у людей, что они знают о Пилате.

Еще она рассказала мне, что вместе с двумя петербуржками на коленях молилась в каком-то подвале, где большевики мучили св. Иоанна Кронштадтского. Мои слова о том, что Иоанн умер в 1909 году и никакой возможности мучить его у большевиков не было, впечатления на нее не произвели.