Как-то мне довелось лечиться в госпитале имени Бурденко в Москве, и я сохранил об этом лечебном учреждении самые тёплые воспоминания. Командованием была поставлена передо мной боевая задача вырезать паховую грыжу. В палате грыженосцев личный состав подобрался холостой и жизнерадостный.

Санитарками в госпитале работали девушки-солдатки, имеющие лимитную московскую прописку и учившиеся в вечернем медучилище. Палату грыженосцев в качестве санитарки обслуживала девица редкой красоты с явными садистскими наклонностями. Она кокетничала со всеми пациентами одновременно, но доступа к телу не позволяла. Госпиталь тогда являлся военным учреждением, и в нём соблюдался режим секретности. Поэтому никто не знал, когда его возьмут на операцию. График операций висел в комнате врачей. Садистка-санитарка подглядывала, когда кто идёт на операцию, и в ближайшую после операции ночь обещала отдаться. Будучи девушкой не только исключительно красивой, но и честной (такой её воспитал комсомол), она пребывала вечером в день операции в вызывающих одеждах.

После операции по поводу грыжи, когда у человека разрезан живот, ему больно не только любить, но даже кашлять и глубоко дышать. Красавица-санитарка объяснений никаких не принимала, отсутствие взаимности связывала с недостатком любви и расставалась навсегда. Ослабленные потерей грыжи военнослужащие очень переживали, клялись в любви, и при воспоминании о ней им было мучительно больно.

Но эти опасные игры с офицерским составом элитных подразделений Советской армии не могли продолжаться бесконечно долго. Однажды один старший лейтенант спецназа откликнулся на её зов. Она точно знала, что его операция закончилась два часа назад, и поэтому безбоязненно провела его в операционную и позволила себя раздеть, а так же положить на операционный стол.

Разошедшиеся швы послеоперационной раны и обильная кровопотеря не помешали спецназовцу выполнить свой солдатский и человеческий долг.

Когда голая, залитая кровью с головы до ног, только что лишившаяся невинности, проживающая в столице своей родины по лимитной прописке, редкой красоты санитарка вбежала в комнату дежурного хирурга и сообщила ему, что ее суженый истекает кровью на операционном столе, у врача с двадцатилетним стажем выпала из руки уже поднесенная ко рту рюмка с неразбавленным спиртом. В госпитале имени Бурденко такого не случалось со дня его основания.

Было это лет 15 назад. Будучи старшекурсником одного симпатичного московского ВУЗа я работал командиром стройотряда, бойцы которого — первокурсники — ремонтировали корпус нашего общежития, и в нем же при этом жили. Лето, каникулы, в Москве жара по вечерам спадала лишь до 30 градусов, все окна раскрыты настежь. Сидим как-то вечером

О памяти в нашей жизни. О том, сколько событий мы помним. И сколько безвозвратно исчезает...

Как-то, разгребая антресоли в родительском доме, я наткнулся на чемоданчик, набитый фотопленками. Несколько из них были в кассетах, и я их успешно проявил. Потом приделал фотокамеру на фотоувеличитель, и перевел все в цифру. Набралось около полутора тысяч фотографий, сделанных отцом в конце 60х — начале 70х. А потом я смотрел их и плакал. Там были родители, моложе меня нынешнего. Дяди — тети, все молодые и радостные. Там были детали, о которых я не вспомнил бы никогда. Как сдавали бутылки и чистили фольгу на щампанских. Фотки меня в первом классе. Оказалось, мы тогда писали ручкой из чернильницы. Или очередь стоит перед закрытым на обед (!) магазином. И мода на улицах тех лет. И охота на сусликов с канистрами воды. Хохочущие дети на самодельных тележках с подшипниками...

И всё это так бы и забылось, если бы не эта находка. Хотя, конечно, все равно она уйдет вместе со мной...

Но это я к чему? Да к тому, что когда оправдывают дурацкие поступки фразой "зато будет что вспомнить на старости лет", то это — чистая брехня. Не обольщайтесь. Никто ничего не вспомнит.

История это произошла с одним моим знакомым.

Покупает он, значит, какую-то технику в магазине "ТЕХНОСИЛА"

(если кто не знает — это сеть магазинов в Москве по торговле техникой), подходит к нему парень молодой и украдкой предлагает п@рнушку.

Ну мой знакомый ему и говорит:

— А у тебя есть какая-нибудь

Потягиваю в баре пиво. Ко мне за столик пристраиваются двое молодых людей.

Беседуют между собой довольно громко, и я являюсь невольным свидетелем их разговора. Вот небольшой фрагмент из него.

— Как тебе твоя новая?

— Хреново, больной она оказалась.

Причем с тяжелым приколом — встала утром и стала петь гимн России. Ну, я его и подхватил...

— Подхватил гимн? !

— Не гимн, а триппер! Я же говорю: больная она оказалась.