на судне было 50 детей. Практически все пассажиры – граждане Российской Империи, команда же судна состояла из датчан.

Помимо прочих, на пароходе находились известный поэт и литературный критик князь Петр Андреевич Вяземский, а также 19-летний начинающий писатель Иван Сергеевич Тургенев.

Первый ехал в Германию поправить здоровье, для второго поездка была первым заграничным вояжем.

Пожар "Николая 1" стал для Тургенева одним из самых болезненных событий в жизни. И не только потому, что он оказался на волосок от смерти, но и потому, что в пожаре сгорела его репутация.

Согласно рассказам пассажиров парохода, князь Вяземский вел себя в минуту смертельной опасности исключительно хладнокровно. Он вместе с командой занимался организацией эвакуации пассажиров, сажал в лодки женщин и детей.

Поведение Тургенева было прямо противоположным. Будущим писателем овладела настоящая паника. Он метался по палубе, хватал за руки матросов, умолял спасти его, предлагал крупные суммы, которыми владеет его маменька – пожилая богатая вдова.

Когда началась погрузка в шлюпки, Тургенев ломанулся к лодкам, отталкивая женщин и детей. Он кричал: "Я единственный сын богатой пожилой вдовы, спасите меня!". Что интересно, у Тургенева был старший брат. Эта фраза впоследствии буквально преследовала Ивана Сергеевича.

Еще одна фраза будущего писателя – "Умереть таким молодым! " - тоже стала своего рода мемом 19 века.

Ситуации добавляет колоритности и тот факт, что Тургенев был около 2 метров роста и очень толстый. Паникующий молодой здоровяк, лезущий к шлюпкам, отлично запомнился пассажирам парохода, большинство из которых, кстати, сохранили хладнокровие.

Пожар на "Николае 1" Тургеневу припоминали всегда. Малодушие, проявленное в минуту опасности, и трусость, которая так порицалась в дворянской среде. Даже родная мать писала Ивану Сергеевичу, что его поведение на пароходе было недостойным. Она указывала на то, что даже матери семейств не устроили такого представления, как Тургенев.

Впоследствии писатель неоднократно пытался оправдаться. В своем очерке "Пожар на море", написанном за 3 месяца до смерти, он признает, что предлагал 10 тысяч рублей матросу за спасение своей жизни "для пожилой маменьки". Но тут же он пишет, что проявил хладнокровие и мужество и ловил женщин, прыгающих в шлюпки. Читатели не поверили Тургеневу.

В конце приведу стихотворение Петра Вяземского, которому не нужно было оправдываться за события на "Николае Первом".

Я на море горел, и сквозь ночную тьму

(Не мне бы тут стоять, а Данте самому),

Не сонный, наяву, я зрел две смерти рядом,

И каждую с своим широкозевным адом:

Один весь огненный и пышущий, другой —

Холодный, сумрачный, бездонный и сырой;

И оставалось мне на выбор произвольный

Быть гусем жареным иль рыбой малосольной.

-это интересно. Я подвинул кресло к ее столу и был весь во внимании.

— Вчера Кольку встретила, шел в милицию сдаваться, — после минутного раздумья, произнесла она, — дачу у него обчистили. Я уж было открыл рот, сказать, что в таких случаях не сдаются, а пишут заявление, но не успел.

— Думает, что вора он убил! Его нашли в полукилометре от его дачи со всеми украденными вещами. Оказывается, он, когда увидел, что вор у него натворил, сказал — чтоб ты сдох, падла!

— И что? — не понял я.

— Что-что, тот и сдох!

— Ерунда какая, просто ворюга был с бодуна. Стресс при краже, потом мешок тащил, вот ластами и щелкнул. Сердечко, небось, не выдержало.

— Я ему то же самое сказала, — опять тяжело вздохнула она, — почти слово в слово. Говорю, нет тут никакой твоей вины. А он: да, у меня язык такой, что скажу, то и сбывается. Из-за грёбаных вещей, человека на тот свет отправил! Ну, я и рассмеялась. Ведь серьезный с виду человек, а такую ересь несет.

— Ну, и... — подтолкнул ее я.

— Что и?! Он посмотрел на меня, как я над ним смеюсь и сказал: да пошла ты на х[рен]! И ушел, наверное, все же сдаваться.

— Ну, и дурак! — подытожил я.

— Я тоже так подумала. Но сегодня ночью меня муж трахнул!

— Ну, нормальное явление, не любовник же.

— Да в том то и дело, что впервые за последние восемь лет. Я уж думала, он давно импотент, а сегодня заскочил на меня, как молодой! Чертовщина какая-то! Лишь бы Кольку не посадили.

— А при чем здесь Колька?! — не понял я.

— Если не посадят, схожу еще с ним поговорю, вдруг он меня опять туда же пошлет. Может, так и повезет еще разок, под старость лет.

ходили в основном жены сотрудников. Теперь сама история. В поликлинику очень часто (раз в неделю точно) ходила одна такая жена. Кем работал ее муж в строительном министерстве, история умалчивает.

Дамочка была очень вздорная и скандальная — она жаловалась глав. врачу поликлиники на всех и на вся — не то что бы ей, что-то, по ее мнению, не так сказали, а если даже в ее сторону косо посмотрели. Первых 10 врачей, по ее жалобе, уволили сразу, не смотря на их заслуги, стаж и квалификацию... Но дня не проходило без жалобы во время посещения этой пациентки... И следующих врачей и остальной персонал уже не увольняли, а заставляли писать объяснительные... Но особо дамочка любила посещать врача, с которым работала рассказчица — это была единственная врач, на которую она ни разу за все время не пожаловалась. У гинеколога она готова была сидеть часами, описывая все свои ощущения, рассказывая подробно об интимных отношениях с мужем и всяко разно. Но в один прекрасный, для поликлиники день — сейчас поймете почему — дамочка пришла на прием не одна, она привела на прием дочь, лет 13-14, у которой по словам мамы, какой-то дискомфорт в интимном месте. С огромным трудом врач уговорила маму подождать в коридоре во время осмотра дочери. После того, как за мамой закрылась дверь врач решила сначала побеседовать с девочкой. Это было довольно симпатичная девочка, с правильными чертами лица и с роскошными темно русыми волосами, заплетенными в очень толстую - толще мужской руки, косу. Коса свисала намного ниже пояса

(сейчас поймете, почему я рассказываю так подробно про волосы девочки).

Поговорив с девочкой и выяснив у нее интересующие подробности, врач повела девочку за ширму, где располагалось гинекологическое кресло. Теперь небольшое отступление — в гинекологии существует такое понятие — степень чистоты — не помню, сколько их точно (за давностью лет) — ну, предположим — 10...

Десятая — самая худшая и там, чаще всего требуется стационарное лечение. У девочки — по рассказу врача — была 25...

Когда девочка вышла из-за ширмы, врач задала ей невинный вопрос — она ее спросила, как часто она подмывается.

Девочка, казалось не поняла вопроса врача. Тогда ее спросили, а как часто она моется полностью, под душем, в ванной... ответ ошарашил медиков -

— Понимаете — сказала девочка — вы же видите, какие у меня волосы — их очень много и они очень тяжелые, их очень плохо сушить, но волосы по своей структуре очень сухие и они очень долго не пачкаются, не салятся, поэтому я мою их не очень часто — когда раз в неделю, или даже реже, примерно раз в 10 дней...

— Тогда и сама моешься?! — спросила врач.

— Да — подтвердила девочка.

Врач проводила девочку до двери и пригласила в кабинет маму, плотно прикрыв за ней дверь.

Как рассказывала моя коллега, такого отборного мата, таких витиеватых выражений она никогда не слышала, тем более от своего врача, милой интелигентной женщины. Не матерными словами была единственная фраза — шляется здесь от нечего делать по поликлинике, строчит жалобы, а собственную дочь даже подмываться не научила!

После этого случая дамочка жалобы писать прекратила, стала ходить в поликлинику только если действительно было необходимо, и к гинекологу свои визиты не прекратила и ходила уже обязательно с дочерью и на врача смотрела, как на бога.