Просто зарисовка из уже далекого прошлого.

Мы с Женькой, моим первым мужем, одновременно учились в аспирантуре. Было непросто, так как денег, мягко выражаясь, сильно не хватало. Зато интересно. Даже уезжать никуда не хотели. Коллеги у нас были замечательные. И научные руководители особенно.

Мы мало спали, плохо ели, много работали и наконец почти написали свои кандидатские. "Ну как, Женька, твоя диссертация уже созрела? " — поинтересовался наш старый друг, защитившийся годом раньше. — "То есть? " — "Ну, когда ты ее перечитываешь, тебя от нее уже рвет или только поташнивает? "

Надо сказать, что обе диссертации к тому времени уже вполне созрели. И наконец настал день женькиной защиты. Как всегда, что-то доделывалось в последний момент, ночью Женька в уме совершенствовал речь, стараясь уложиться в двадцать минут. Утром я оставила его досыпать и поехала в институт пораньше. Он тоже собирался прийти заранее, но мне нужно было еще закупить мандарины с икрой для фуршета после защиты и вообще подготовить плацдарм.

Уж полдень близится, а Жени нет как нет. Я нарезала бутерброды и разложила мандарины. За час до защиты его нету. Я удивилась. Позвонила домой, никого нет. Ладно, думаю, не проспал. Приедет. Полезла вешать плакаты. Развесила. Восхитилась формой и содержанием. Полчаса до защиты. Женьки нет. Перечитала плакаты снова. Думаю, рассказать-то за него я, может, и смогу, но внешне мы все-таки непохожи. Директор поинтересовался, собирается ли Женька сегодня прибыть. Я начала беспокоиться, и не только я. Оба научных руководителя и ученый секретарь тоже.

За пятнадцать минут до защиты вбегает взмыленный Женька. Надетый по торжественному случаю и отглаженный мною костюм несколько помят. Волосы торчат в разные стороны, глаза врастопырку.

— Понимаете, Юрий Константинович, я тут шел в институт, и меня останавливает милиционер. Попросил паспорт, потом спросил, есть ли еще какие документы. Я ему дал институтский пропуск и библиотечный билет. Он у меня все забрал, долго изучал, потом стал расспрашивать подробно, кто я, где живу, где прописан, кем работаю, какая тема диссертации. Потом по новой те же вопросы, и так больше часа. Я в конце концов взмолился, мол, опоздаю на свою защиту. Он меня, слава Богу, отпустил, а напоследок говорит: "Видите ли, Евгений Александрович, тут один человек точь в точь с вашими приметами старушку зарезал на Каменноостровском. Вот мы и проверяем. "

Директор покачал львиной гривой, устремил на него орлиный взгляд, вздохнул и сказал:

— Не понимаю, Женя, как ты только везде успеваешь?..

Ладно, иди, а то там уже Совет собрался.

Защита прошла замечательно. С тех пор много воды утекло, и на следующую свою защиту Женька пришел уже заранее. А бутерброды для празднования докторской мы с его нынешней женой вместе нарезали.

Уже два года встречаю Новый год в роддоме с женой! Первую дочку жена родила 29 декабря; сына на следующий год 30 декабря. И снова нам ставят срок на последние числа декабря)) С нетерпением ждём пополнения 31-го декабря.

Знакомые уже смеются над нашей новогодней семейной традицией.

Мой отец — алкоголик. И я росла в грязном, вонючем доме, в нищете, с постоянными слезами, нервами, оскорблениями. Я не знала, что такое друзья, что значит хорошо выглядеть или выбраться из дома. Не было никаких целей, желаний. Сейчас уже давно встала на ноги, живу новой жизнью. Но как же меня бесит, когда люди, узнав об этом всём, начинают мне сочувствовать и говорить фразы вроде: "А ты поговори с ним", "закодируй его", "всё наладится, он бросит". Это всё полнейший наивный и инфантильный бред.

Работаю в небольшой (200 человек) организации. Помните, у Филатова: "Всяк другого мнит уродом, несмотря, что сам урод"? Так вот, эта строчка наиболее точно описывает взаимоотношения в нашем коллективе.

Сегодня узнала, что настоящее имя Михаила Галустяна — Ншан. Вот и живи теперь с этим.