Начала переходить и само мобой подскользнулась и упала прям перед машиной мужика. Тот еле-еле успев тормознуть выскакивает из тачки и накидывается с матами на бабку, мол ты чё дура, до перехода доцти не могла?! Она объясняет всё тем, что у неё болят ноги и дойти она конечно может, но так ближе. Мужик, ничуть не успокоенный таким объяснением всё так же матерясь идет к своей машине. Скользко... Тут он сам падает и ломает руку. Что тут началось... мат стоял ещё больший... Уже сбежалась толпа народа и вызвали скорую. Мужик не останавливаясь проклинает бабку и весь её род до седьмого колена. Приехали врачи, погрузили парня в каталку и начали расспрашивать всех что да как. Бабка больше всех бегала вокруг врачей и пыталась объяснить что к чему, короче все на время забыли про мужика в каталке, которая стояла на той же дороге, метрах так в трёх. Скользко... Каталка покатилась, а вернее сказать поскользила вниз по улице. За ней побежали все, врачи, столпившиеся люди, и конечно же во главе бежала бабка. Как известно, бесконечных улиц не бывает, и в конце данной стоял дом, а точнее жилой дом... Мужик со всего размаху въехал на каталке в стену. Сломал ногу... Прибежали врачи, вызвали новую скорую с новой каталкой. По приезду новой скорой, парня сразу же погрузили в каталку и погрузили в машину, стоявшую возле того же дома... от греха.

Пока первые врачи объясняли вторым что произошло...

По той же улице ехал мусоровоз. Скользко... Он не кспел затормозить и врезался в скорую помощь, с мужиком внутри, тем самым прибив её к стене и расплющив, но несильно, скорость была небольшой... Чудом никто не погиб... но открывая дверь скорой помощи, все в ужасе ожидали увидеть хоть что, мёртвого мужика, кровь по всей машине, но только не то что увидели... Открыв дверь они увидели мужика, лежавшего на полу, и смеящегося что есть силы, на вопрос почему он смеётся он ответил "Мужики, я по-моему вторую руку сломал. .." Далее последовал очередной мат в сторону бабки... Вот так бывает...

изыски, как светящийся экран монитора, в те годы были непозволительной роскошью. Интересна и история создания этой машины. В Ереване, в профильном институте, молодому инженеру поручили сделать вычислительную машину и забыли про него. Никакой информации о современной технике тому парню не дали, а в библиотеке ничего кроме машины Тьюринга и машины фон Неймана он не нашел. Короче говоря, этот парень за три года, додумывая на ходу все непонятное, сделал машину – интерпретатор с инструкциями на родном армянском языке. Польщенное начальство поспешило запустить опытную партию таких машин и отчитаться родному правительству о невероятных достижениях Еревана. Машина, не в пример другим вычислительным изделиям того времени работала надежно и вполне тянула, как теперь бы сказали, на персоналку. Не долго думая, наше родное правительство выставило машину на всеобщее обозрение, как достижение Советского Союза. Тогда-то со стороны загнивающего запада и раздались смешки, которые плавно переросли в постоянный хохот. Правительство ударило в грязь лицом и попросило КГБ разобраться с мистификаторами. Бедного парня – конструктора Наири пригнали в Москву в КГБ. Одновременно его уволили с работы в родном Ереване. В Москве он просто бедствовал. От него шарахались как от прокаженного. Именно в это время какой-то оборотистый мужик из фирмы IBM предложил парню ехать в США на эту самую фирму. Уже через год он командовал НИИ, а еще через год он входил в элитный фонд разработчиков фирмы, определяющих стратегические направления повышения конкурентоспособности продукции фирмы. Действительно, человек, который "с нуля" создал такой сложный прибор, заменив собой огромный коллектив – обыкновенный советский гений и наша родная держава распорядилась им, мягко говоря, нерационально.

— Таак, а восьмая свободная?

— Да, но..

— Ничего, ничего-два дня он всего, не больше.

— Ладно доктор, а вы больной идемте со мной, я сейчас ключ возьму вам всё покажу иду за ней, думаю если вниз поведет типа морга, запомнить коридоры, повороты если что как обратно сигать нет, прям на этаже, открывает ключиком дверь:

— Вот ваша палата, вот вам ключ, располагайтесь, пойдете гулять, дверь на ключ блин смотрю -одноместные хоромы, всё блестит и сияет, телевизор, все дела... ну полежал, пошел гулять, коридор длиннющий, по стеночкам больные туда-сюда. , тетка тачку катит, кастрюльки, тарелки, ложки:

— Пропустите, обед везу

— А мне где пообедать? я ходячий.

— Новенький, что-ли?

— Я-то, сегодня, вот недавно

— А тебе нету, только завтра будет, придешь в столовую, и покатила дальше, гремя кастрюлями, обед обломался, стало скучно, гуляю дальше, смотрю тетка обратно рулит:

— Может чо -нить дадите, а то не доживу до завтра?

— Он ещё шутит! давай иди в свою палату, что мешаешь тут, где твоя палата?

— Моя-то, вон там -восьмая

— ВОСЬМАЯ?! и тут всё испарилось, и тетенька и тачка и кастрюльки, ну блин, наверно меня в какую-то в особо заразную палату поместили, странно это всё, невесёлый прибрёл в свою восьмую, включил телик, тук-тук, так тихонечко кто-то в дверь скоблится:

— Извините, можно к вам? мы обед привезли, тут недоразумение, счас всё исправим, вы можете не вставать, мы вас покормим,

— Анечка сейчас стол накроет и поможет, Анечка я дальше. а ты покорми больного

— Анечка, это что у вас такое творится? исполняете последнее желание для приговоренных?

— ХИ-ХИ, что вы. , что вы, у нас такой хороший доктор, и весь персонал и палата у вас такая.... , так что мы вас спасем.

— Анечка, а что с палатой? , она не для заразных?

— ОЙ, насмешили, она у нас для особо важных персон, всегда закрыта, очень редко открываем, отдыхайте я сейчас всё приберу, е сли вам что вдруг нужно будет, вот есть кнопочка.... сегодня моя смена.

слёт моржей Советского Союза.

Оказалось, что ее отец, Иосиф Ходорковский (даже не однофамилец ныне звучащего))) возглавляет нашу областную ассоциацию моржей, в одном из клубов которой я и сам плаваю и веду группы здоровых и больных детей.

Более того, мне, возможно, дадут там слово рассказать о нашем клубе.

А чего не поехать-то, интересно же!

Пошёл радостно к завполиклиникой, мол так и так, морж, группы детей, результаты, Москва, рассказ про нас, отгул за свой счёт...

Ага, щаззз, причём три раза...

Сначала меня попросили подготовить и показать "доклад".

Я все понял и сел его писать.

На следующий день, заслушав, вместе с завполиклиникой и заведующей моим вторым поликлиническим отделением, то, что я успел придумать и записать за час до "заслушивания", начмед-замглавврача, взяв брезгливо двумя пальчиками мой "доклад", скривила губки и процедила — и вот с этим (потрясая листиками доклада) Вы собрались выступать на весь Союз? И вот по этому (снова брезгливое потряхивание листиками и кривление губок) вся страна будет судить по нашей работе??

Я все понял и пошёл к главному врачу. Мужик молодой, вполне вменяемый, реально классный детский реаниматолог со "Скорой", был у меня наставником в интернатуре на цикле "детская реанимация", недавно назначенный нашим главным.

Он выслушал меня и так по-простецки по-свойски говорит: слушай, ну вот зачем тебе туда ехать? Ты же только для себя там пользу получишь. И пока я туповато размышлял, при чем здесь польза и что это такое, он задушевно добавил: а вот пусть завполиклиникой поедет в Москву, расскажет там о нас (нас??!)) и, вернувшись, пользу принесёт всему Ленинскому району.

Я снова все понял и пошёл брать билеты на самолёт, в пятницу вечером — в Москву, в воскресенье вечером — обратно, семинар как раз намечен был на субботу и воскресенье, но заезд — в пятницу днем.

По возвращению в поликлинику мне передали в регистратуре, что мне поставили две смены на неотложке, совершенно, конечно, случайно, но — в субботу и в воскресенье, причём "особо просили передать", что невыход — это прогул со всеми последствиями.

В очередной раз решив, что я снова все понял, я пошёл, сдал кровь, и попросил передать взад начальству — что у меня донорские отгулы, и что если нет моей подписи под графиком — всё начальство может ехать на этой неотложке куда считает нужным. Они ведь просто не знали, что административно-бюрократически-партийная машина по мне уже так прошлась ещё в институте, исключив пару раз из партии), что их мелкие гадости — это детский лепет по сравнению с праведным гневом райкома и обкома, есть тут у меня история про это).

Прилетел в Москву, добрался до каких-то Ватутинок, там санаторная общага и обшарпанный актовый зал.

С утра начался семинар. Президиум, как положено, и человек 70-80 в зале сидит, внимает.

Сначала профессора и академики что-то очень интересное и очень непонятное вещали, потом выпустили энтузиаста-моржа, который всех призывал немедленно лезть в прорубь. Потом снова пара профессоров с очень аккуратными рекомендациями и снова морж-энтузиаст с призывом всех и вся лечить только прорубью...

Кстати, тогда я впервые для себя уяснил разницу между фанатом и энтузиастом, про какую бы сферу деятельности речь не шла. Энтузиастам помогаю всегда, фанатов считаю чумными и заразными.

Когда очередь все-таки дошла до меня, я просто вышел на сцену и рассказал что и как мы делаем, кого из больных детей купаем в проруби, как это делаем, какие противопоказания и показания к этому учитываем, какие результаты, кто из врачей и родителей как к этому относится.

Вот тут я и узнал, что, оказывается, в теме "моржевания" бились тогда стенка на стенку консервативные врачи, с одной стороны, и ничего не боящиеся моржи, с другой.

А тут я, такой модный и красивый — и врач, и анализы делаю, карточки веду, — и сам морж, руки от пешни для колки льда как крюки уже.

Спускаюсь со сцены, подошли ко мне пара человек с вопросами, я предложил им в коридор выйти. Выходим, за нами реально ползала вышло, следующий выступающий сильно обиделся, говорят. Час я ещё отвечал на вопросы и рассказывал. Закончил, боевито поглядывая по сторонам, мол, кому ещё чего рассказать надо.

Тут ко мне подходят две женщины, одна из оргкомитета семинара и отводят меня в сторонку. Оказывается, готовится сюжет программы "Здоровье" для Первого канала, мне предложено дать интервью, если я, конечно, не против. Я против не был и меня отвели куда-то за угол, со словами — пойдём отойдём подальше, а то эти е№№натики сюжет не дадут записать.

Корреспондент попросила рожи не корчить, пальцем в носу не ковырять, смотреть на неё, а не в камеру и отвечать покороче, без занудства и по-простому, чтобы все поняли.

Через двадцать минут и три дубля вернулся я греться в зал. Еще сутки, до конца семинара, меня неоднократно ловили то одна сторона, то другая, с требованиями "объясни этим [ч]удакам, что... ", "ну ты же наш, врач (морж), скажи ты им, что...".

Вернулся домой, вышел в понедельник на работу, никто никаких предъяв не делает, но завотделением как-то нехорошо так смотрит, не по доброму...

Через пару недель всё взорвалось...

Сначала вышла моя статья в "Комсомольской правде", а это газета ЦК была, 44 млн экземпляров ежедневно, если не ошибаюсь.

Я ещё осенью сдуру туда письмо направил, с рассказом, как мы в институте отряд по работе в детском доме №3 города Уфы организовали. Перезвонила мне корреспондет Комсомолки Инна Руденко, что-то уточнила, съездила в Уфу, все проверила, отредактировала письмо — и вышел очерк на 2/3 полосы с моей подписью и местом работы.

А получить позитивную оценку в Комсомолке в те годы — это как бесплатный пропуск в первые ряды на Пугачеву/Лепса/Брежневу/Тимати/Моргенштолле или как его там, кому кто нравится, короче.

Прямо с утра из обкома партии звонят в горком — "молодцы! хорошо работаете! нас на самом верху заметили!". Радостный горком звонит в райком — "молодцы! нас на самом верху отметили!". Из райкома звонок главному врачу — "молодец! Хорошую смену воспитываешь! Нас аж из Москвы оценили!".

К обеду главный врач позвонил завполиклиникой... я не знаю, что он ей сказал, но любви у неё ко мне не прибавилось, ровно наоборот.

И буквально через десять дней, в воскресенье, по Первому каналу Центрального телевидения Союза Советских Социалистических Республик в самой рейтинговой передаче того времени "Здоровье" с Элеонорой Белянчиковой, сейчас даже сравнивать по смотрибельности близко нет ни передачи такой, ни ведущей, выходит то самое интервью со мной, шмыгающим носом на камеру и восторженно что-то там вещающего...

Обком звонит в горком... горком в райком... райком — главному врачу... тот, совершенно ахеревший — снова завполиклиникой... а её просто рвёт на части — это же о ней должны были сделать сюжет и показать по телевизору, это же она должна была поехать в Москву, это же ей должны были идти сейчас звонки с восторгами и пожеланиями, а не этому непонятно откуда приехавшему кудрявому высокому голубоглазому выскочке-участковому...

То, что меня начали травить не по-детски, я понял далеко не сразу, кроме вызовов-приемов-дежурств ничего вокруг не видя. Просто, когда вдруг на еженедельной оперативке коллега отказалась сесть со мной рядом поболтать, да ещё со словами — я чё, дура с тобой рядом садиться, чтобы меня вместе с тобой оттр@хали... я, наконец-то, разул глаза и увидел, что все стулья впереди/сзади и справа/слева от меня пустые, хотя народу много, а зал — маленький.

Но уволится мне пришлось через три-четыре месяца, после истории с пионерским лагерем.

Но это уже другая история, чуть позже напишу, сейчас времени нет.