Армейская история.
Было очередное обострение в Баку как раз на Курбан-Байрам (1988 год). И в полк приказ поступил — выставить посты на прилегающих к Баку шоссе, машины тормозить и проверять багажники машин на предмет оружия.
Ну и четверо нас на посту, утром подняли по тревоге, даже позавтракать не успели. Пост в придорожном вагончике, от каких-то дорожных рабочих вагончик остался. Сказали — смены быстро не ждите, может даже через сутки, первый батальон на усиление в Сумгаит поехал.
Меняемся каждые два часа. Отстоял и в вагончик идёшь отдыхать. Бойцы анекдоты травят в вагончике и чифирят, а меня на шоссе выставили дубинкой махать и тачки тормозить, как самого молодого.
Проблема в другом. К обеду сержанту сообщили по рации, что полевая кухня задерживается, и когда будет неизвестно. Бывалые люди на посту погрустнели.
А ефрейтор, бывший на ликвидации армянского землятрясения мрачно сказал:
— Сегодня не будет, [м]ля буду.
И где-то в четыре часа пополудни, когда уже желудок сводить стало, ефрейтор заходит в вагончик c трассы:
— Давай, салага, пошёл. Я отстрелялся.
Нахлобучил каску, взял Калашников и дубинку резиновую, иду на шоссе.
Шаха топит. Ну, махнул, тормозят. В салоне азербайджанская семья.
Проверил багажник для проформы, там баран зарезанный, пахлава и прочая.
— Проезжайте, счастливого пути. И с праздником вас светлым, Курбан-Байрам!
Что тут началось. Думал они меня обнимать-целовать бросятся, отделался лёгкими подарками — два вафельных торта, кусок баранины и лаваш.
После чего повторил эксперимент раза четыре, харчи складывал рядом с собой.
Понравилось, стою на посту, мне сержант орёт:
— Ты там заснул, что ли? Смена!
Заваливаюсь в вагончик с харчами.
Героем дня стал, неожиданно для себя.
Полевая кухня приехала на следующий день, привезла сразу завтрак обед и ужин вчерашние. Но каши уже никому не хотелось.
* * *
Соавтор
Был у меня в аспирантской молодости случай. Принёс сдавать пару статей в один сборник. А редактор мне и говорит: мол, у нас нельзя в один выпуск две работы сразу, разве что одна из них с соавтором будет. Вот и вставьте соавтора – тогда возьму обе, а так – низзя. Вот прям щас ручкой и впишите. Такие правила, ничего не знаю…
Ну что за чепуха, — думаю. Какой идиот такие правила выдумывает? Хотя… что уж тут особенно дивиться, в первый раз, что ли. Нас вообще толком удивить трудно. Спорить – бесполезно. В общем, плюнул я и решил кого-нибудь вписать, с меня не убудет.
А кого? Вопрос. Делал я всё сам, писал – тоже сам. Кто же это аспиранту помогать будет. Да их все только припахать норовят… Вот разве что кот мой любимый, мудрый и остроумный Василий, соучаствовал, как мог. На столе рабочем лежал, под лампой грелся, пузо давал почесать, бумаги под себя сгребал. Пару раз ручку на пол сбросил лапой ради шутки. Песни мне пел. В общем, помогал посильно. И решил я – по справедливости, пусть он соавтором и будет.
Имя – известно, Василий. Отчество – пусть от моего имени будет. А фамилию ему дадим – Котиков. И вписал. И сразу приняли вторую статью. И она вышла. Соавтор – Котиков В. В. Похихикал я, друзьям показал, они тоже повеселились. Купил Василию чего-то вкусного, отметили с ним. И решил, что и делу на том — конец.
Ан, нет. Первая-то буква моей фамилии по алфавиту — дальше, чем К. А некоторые системы цитирования ориентируются не на первого автора в порядке перечисления, а на первого по алфавиту. И пошли нам на имя В. В.
Котикова приходить письма да приглашения на разные конгрессы и симпозиумы. Иногда заодно и меня звали. Далеко не всегда. Я все приглашения честно Василию зачитывал. Особенно, если статью хвалили. Он это дело вежливо выслушивал и равнодушно переворачивался на другой бок.
Я же говорю, мудрый был.
* * *
В 1911 году умирающий от голода человек вышел из дикой местности близ Оровилла, штат Калифорния, возвестив о тихом конце эпохи. Он был последним известным выжившим представителем яхи, подгруппы народа яна, которая когда-то жила в этом регионе, прежде чем была почти уничтожена массовыми убийствами поселенцев, болезнями и насильственным перемещением
во время калифорнийской золотой лихорадки. Не в силах больше скрываться, он был доставлен в Калифорнийский университет в Беркли, где антропологи попытались выяснить, кто он такой.
Когда они спросили его имя, он ответил, что не знает его.
Согласно обычаю племени яхи, человек не мог назвать свое имя, пока другой член племени официально не представит его. Когда все остальные яхи ушли, не осталось никого, кто мог бы произнести его имя вслух.
Он стал, в буквальном смысле, “человеком без имени”.
Понимая культурное значение этого, антропологи дали ему имя Иши, что на языке яна означает “человек”. Это было просто, уважительно и означало признание идентичности, на которую он больше не мог претендовать.
Иши провел остаток своей жизни в Сан-Франциско, работая в университетском музее. Там он продемонстрировал технику яхи — изготовление инструментов, разжигание огня, изготовление лука — и рассказал, какие фрагменты языка и традиций его народа он все еще хранит. Его демонстрации привлекали посетителей, ученых и просто любопытствующих. Для одних он открывал беспрецедентное окно в мир, который был практически стерт с лица земли. Для других его присутствие было болезненным напоминанием о том, как жестоко был разрушен этот мир.
Он жил со спокойным достоинством вплоть до своей смерти в 1916 году.
Сегодня Иши помнят не как нашумевшего “последнего дикого индейца”, как когда-то называли его газеты, а как символ культурной стойкости, человечности и неизмеримых потерь, нанесенных коренным народам в результате колонизации.
Его история — это и подарок, и предостережение: взгляд на людей, которых почти стерли с лица земли, и свидетельство стойкости одного человека, который в одиночку хранил память о них.
* * *
Есть у меня приятель — риэлтор и большой любитель бодибилдинга. Занимается регулярно много лет подряд, и выглядит соответствующе. Недавно его компании крепко задолжали партнеры — уже 3 суда было, вероятность получить с них денег тает с каждым днем, обидно дико и посему все на взводе. Но при этом все строго в рамках юридического русла и честности.
Параллельно с этим у человека дома только что родившая жена, новая квартира в которую только что переехали и куча сопутствующих бытовых проблем.
Так вот, апогеем всего этого клубка геммороя было воспламенение проводки и обнаружение отсутствия дома паяльника для ее починки. Время — поздний вечер. Парень с золотыми руками, садится на машину, едет в Зельгросс и чтобы лишний раз не ездить покупает в дом недостающие в новой квартире вещи, в том числе новый утюг в подарок жене.
Собственно сцена: ночь, огромный гипермаркет, в очереди уставшие менеджеры, не имеющие возможности затариться днем, и на кассе наш любитель бодибилдинга, у которого дома полный пи.. ц, который очень торопится и взвинчен по самое немогу — завтра ключевой процесс с должником.
В момент начала пробивания продуктов ему звонит партнер по поводу завтрашнего суда, и наш бодибилдер срывается:
— Да какие нахрен коллекторы! Я сам завтра с ними все решу — у меня уже все подготовлено, как миленькие отдадут! ну и тд....
Закончив вызов, он видит что очередь от него как-то отодвинулась, а продавщица явно не в себе. И в этот момент видит на ленте одинокие утюг и паяльник...
* * *
Ехали с девушкой из кинотеатра, это было четвёртое или пятое свидание. Тут она что-то увидела, попросила срочно остановить машину. Останавливаемся, выходим, рядом с дорогой лежит здоровенный пёс, пена из пасти, визжит, кружится, лёжа на земле.
Дальше всё как в тумане: девушка берёт из машины рюкзак, достаёт оттуда какие-то ампулы, шприцы, таблетки, мешает в бутылке воду с чем-то. Начинает делать собаке уколы, заливает ту воду с какими-то таблетками в пасть, одной рукой держит, другой уколы шпарит. Я вообще в шоке стою полном. Пёс начинает успокаиваться, она как-то перевязала ему пасть, достала из рюкзака ошейник, поводок, одновременно звонила, как я потом узнал, в клинику, чтобы готовились, мы привезём собаку с отравлением. Дальше она сама положила пса в багажник, чуть ли не за ручку отвела меня и усадила за руль, сказала, куда ехать.
Когда я пришёл в себя, сказала, что вот ответ на мой вопрос, почему она, такая интересная, весёлая и красивая, одна. Она — волонтёр, помогает животным. "Если ты, — говорит, — к такому не готов, то это ок, я всё пойму, только уходи тогда прямо сейчас".
Я никуда не ушёл. Пса через несколько дней выписали, отвезли его моему дядьке в дом. А в моём багажнике теперь на регулярной основе то переноски с кошками, то собаки. Уж если она чужую псину умирать не бросила, я с ней точно не пропаду!
Истории о армии ещё..
