|
Я одинокий, и я сам в этом виноват. Из прошлой жизни у меня осталась только работа кочегара, несколько старых блокнотов и пара затертых фотографий. Люди на этих фотографиях — это те, кого я любил раньше и те, кто любил меня, но за всю жизнь я научился только разочаровывать. Я не ищу оправдания, не ищу прощения, потому что прощать меня уже некому. Я для вас незнакомый человек, который сидит в подвале и топит печь, сжигая не только уголь, но и записки, фотографии и воспоминания. Но мне всегда казалось, что искренне и максимально честно можно поговорить только с незнакомым человеком. У меня нет поучительной истории, потому что я сам ничему не научился. Но я хочу сказать одно. К сожалению, я уже не могу начать жизнь с чистого листа. Во-первых, моя жизнь уже почти закончилась, а во-вторых, все чистые листы я сжег в печи вместе с фотографиями людей, которые любили меня раньше. К сожалению, я не могу, но, к счастью, вы — можете.
|
| Лучшие истории |   |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Галоши как средство от утреннего похмелья.
Звучит конечно же как заголовок из желтой прессы или кликбейт по новому определению, но на заметку можно взять.
Сосед в деревне, только хороший — лучше дальнего родственника, он как член семьи.
На родины, крестины, дни рождения и другие мероприятия, наравне с близкими приглашается сосед с соседкой.
Галоши универсальное средство передвижения сельского жителя.
Наш сосед Тихон всегда в числе приглашенных, и не было еще ни одного случая, что бы он ушел домой после застолья в своих галошах. А утром нагоняй супруге:
— Клава ну куда ты опять смотрела, ладно для меня все одинаково черное блестящие.
Но я же подшофе. Опять идти к соседям меняться.
Ну как не похмелить соседа, который пришел с повинной головой?
Мы с семьей еще в начале нулевых переехали в США. Тут есть такая штука, как медицинский представитель — человек, который принимает решения о лечении в случае, если сам пациент по каким-то причинам этого не может. Обычно это кто-то из родственников. Тут едва ли не на каждую процедуру надо подписывать бумагу.
Моя сестра была на пятом месяце, когда ее лучшая подруга умерла в родах. И сестру переклинило. Она до истерики боялась рожать. А потом, за пару месяцев до родов, успокоилась. Все прошло благополучно, все здоровы и счастливы. Но через полгода сестра рассказала мне, что оформила своим представителем полузнакомую американку, которую нашла через интернет. В случае, если бы с сестрой что-то случилось, эта женщина должна была подписывать бумаги. И они договорились, что, если встанет выбор, она примет решение, чтобы врачи спасали сестру, а не ребенка. Сестра говорит, что никому из нас или мужу это доверить не могла — боялась, что мы дадим ей умереть. Больше никто об этом не знает, только я. А я в шоке.
Две истории из моей практики свадебного фотографа.
История первая: Молодая русско-еврейская пара пришла в ЗАГС на регистрацию и выяснилось, что жених забыл документ, удостоверяющий личность, без которого регистрация невозможна. Где он его оставил — в гостинице у невесты, дома или где взял костюм на прокат он не мог вспомнить,
Она просто сказала детям и внукам, что пойдет прогуляться. Взяла с собой минимум вещей. Иначе они бы заподозрили, что она уходит далеко и надолго и начали бы ее отговаривать. Где их мать и бабушка они узнали из газет. В середине 1950-х жена обычного фермера Эмма Гейтвуд из Огайо прочла в журнале National Geographic об Аппалачской тропе — сложном пешем маршруте протяженностью в 3500 километров.
Только пятеро подготовленных мужчин смогли преодолеть его за сезон. 68-летняя женщина, мать 11-ти детей, бабушка 23-х внуков и прабабушка 30-ти правнуков не долго думая решила испытать свои силы и отправилась в дорогу.
Через 142 дня, похудев на 15 килограмм, Гейтвуд благополучно добралась до конечной точки маршрута, не имея подготовки и снаряжения: вместо специальной обуви у путешественницы были обычные кеды, вместо палатки и спального мешка занавеска для ванны и армейское одеяло. Список прочих вещей настолько мал, что его можно привести полностью: куртка, свитер, шарф, шапка, мыло, полотенце, пластырь, антисептик, маленькая кружка с чайной ложкой, две пластиковые бутылки для воды, фонарик, спички и перочинный швейцарский нож. Все это уместилось в небольшой самодельной сумке через плечо. У нее не было ни карты, ни компаса, ни путеводителя. Имея лишь небольшой запас сыра и орехов, остальную еду она находила в лесу.