можно выяснить только во время самой операции. Происходит это примерно так. Во время операции врач получает необходимый доступ к опухоли и её фрагмент БЫСТРО отправляет на анализ. Этот фрагмент БЫСТРО (=бегом) относят в патолого-анатомическое отделение (в просторечии — морг); там патанатомы

БЫСТРО (экспресс-методики) определяют вид опухоли и БЫСТРО сообщают результат замершим в ожидании у операционного стола коллегам-ЛОР-врачам... А далее — всё по стандартам в зависимости от этого самого вида опухоли. Чтобы это многократное "БЫСТРО" было действительно быстрым, патанатомов о подобных плановых операциях предупреждают заранее — ну, чтобы на месте сидели, а не за пирожками и прочей нуждой отлучились.

Теперь сама история. Заведующий ЛОР-отделением беседует с больным, у которого обнаружена опухоль непонятно какого вида. Разговор происходит в присутствии моего друга (доцента кафедры), которому, собственно, завтра и предстоит эту опухоль оперировать. Обращаясь к пациенту, зав. излагает всё то, что уже звучало в преампуле: мол, у Вас, уважаемый, опухоль... а какая — не можем сказать точно... вот завтра во время операции всё и выясним... мол, возьмём кусочек и быстро разберёмся, какая это опухоль... тогда и сделаем всё, что нужно, наилучшим образом... мол, не волнуйтесь, всё будет нормально. Дойдя до этих слов, поворачивается к коллеге-доценту: "Кстати, Владимир Валентинович, не забудьте о нашей завтрашней операции предупредить МОРГ". Занавес.

Всем желаю здоровья!

собаку и… кошку. Да, они втроём ходят. Собачонка из "дворян", серо-пегая, среднего росточка. Кошатина чёрная, поджарая.

Они никогда никуда не спешат. Псинка, понятное дело, пошустрее – ей всё обнюхать надо, "прочитать" "приветы" от сестёр-собратьев. Но далеко не отбегает, постоянно оглядывается на хозяина. Кошка тоже успевает и дела сделать, и старается не отстать от своего "прайда".

И вдруг – в свой очередной перекур на балконе – вижу "смену декораций". Животные те же, но выгуливает их женщина. Значительно старше седого мужика и на костылях. Одной ноги нет. Прогулка происходит так же неспешно, размеренно.

Живёт семейство на первом этаже. С балкона у них свисает нечто тряпичное. Потом узнал, что это для кошки: лестница. Надо ей на улицу – спрыгивает с балкона, а обратно по этому "трапу" забирается.

В очередной раз, ранним утром (выгуливал животных мужчина), я не выдержал.

– Как собаку зовут? – кричу со своего седьмого этажа.

Он что-то отвечает, но не могу разобрать (голосок у него тихий, почти детский).

– Как?!

Он показывает руками движение – "ну, которая летает". Муха!

– А кошку?

– Муся.

– Подожди, не уходи, я сейчас спущусь.

Знакомимся. Курим. Зовут его Сергеем. Без малого сорок лет. Инвалид с детства. Сирота. Глаза – поразительные, ярко-ярко-синие.

– А женщина на костылях – она кто? Родственница?

– Нет. Как-то, семь лет назад, знакомые ко мне пришли. И она с ними. У неё в тот год и сын погиб, и ногу отняли. И жить негде. Я ей и предложил жить у меня. Ей шестьдесят один. Не подумай – у нас никакого ceкса. Просто теперь и у меня, у неё никого роднее нет, кроме нас двоих.

Женщину зовут Антониной. У нее грустные глаза, но держится бодрячком.

У них две пенсии. В сумме шестнадцать тысяч рублей в месяц.

Муська недавно окотилась. Троих котят они раздали "в добрые руки", одного оставили себе. Пополнение в семействе.

Мне кажется, Сергей и Антонина счастливы.

Доктор как-то совладал с собой и не выронил новорожденного. Он перевернул его и дал оглядеть родзал номер два.

— Уныленько как-то. Не фонтан. – сообщил младенец. – Еще медсестры валяются на полу. Неаккуратно как-то.

— Она только что в обморок упала. – сообщил врач. – Так-то она себя по-другому ведет. Я, кстати, ее понимаю. Не пил бы вчера – тоже бы упал, наверное.

— Алкоголь, да. Он способствует. – кивнул младенец. – Удивление от мира притупляет. Наверное. Я-то еще не знаю об этом ничего.

— Доктор, доктор! Кто у меня?! – заволновалась роженица.

— Это сложный вопрос. – честно признался доктор.

— Сеня у вас родился, мамаша. – сообщил младенец. – Мальчик. Пятьдесят четыре сантиметра. Три семьсот. Вы молодец.

— Почему он не кричит, почему?! – закричала роженица.

— А чего орать-то? – удивился младенец. – Тут достаточно тепло. Светло. Прибрано. Ну, если медсестру вынести – вообще порядок будет. Доктор вежливый. Хоть и пьющий, подлец.

— Да мы по чуть-чуть буквально. В ночи. – начал оправдываться доктор. – Скучно было... А, кстати. Вы почему не кричите. У меня процедура. Надо шлепнуть по попе, чтобы закричал.

— Ты п@рно не пересмотрел? – презрительно спросил младенец. – Это зачем еще?

— Чтобы начать дышать. – сообщил доктор. – Нас так учили.

— А без побоев вам не дышится? – ехидно поинтересовался младенец. – Без криков как-то начинать путь по жизни? Не?

— Ну, это инструкция же... – замялся хирург.

— А мозг? – сурово спросил новорожденный. – А подумать головой?

— Ааааа! – закричала с пола очнувшаяся медсестра и отключилась обратно.

— Доктор, почему мой ребенок так странно кричит?! – заволновалась роженица. – Как будто усатая женщина килограмм на семьдесят. Не скрывайте от меня ничего, доктор!

— На себя посмотри! – сказала с пола медсестра, потрогала усы и вновь потеряла сознание.

— Какая она у вас странная. – сказал младенец. – Пульсирующее сознание. Вы ее психологу потом покажите.

— Да, да. – согласился доктор. – Больше ничего странного в этой комнате нет. Я прямо чувствую как я седею под шапочкой.

— Чего вдруг? – спросил младенец. – Чего бояться-то?

— Да, как вам сказать, то... В общем, люди рождаются, как правило, бессознательными, слепыми, бессловесными. Я боюсь, как бы ваши родители от вас не отказались, даже. О крещении и думать не приходится.

— Потому что я мыслю и говорю? – удивился младенец. –Kogito ergo sum. Не слышали? Странно.

— Удобнее, конечно. Можно спросить – как вы себя чувствуете, например.

— Голод ощущаю, например. – признался младенец. – Ну и желтушка будет. Куда без нее?

— Это да. – согласился доктор. – Но чтобы я вас передал на кормление, я боюсь, вам надо прекратить разговаривать и немного покричать. А то молоко может пропасть.

— Какой, с@ка, прекрасный мир. – с чувством сказал новорожденный. – Поговорил – пропали продукты, поорал тупо — покормили. Так всегда будет?

— В общем, да. –сказал доктор. – Так что? Заткнемся и поорем? Это больше ей надо. Ей сейчас ваша уникальность ни к чему.

Доктор кивнул в сторону роженицы.

— Ну тогда, да. Нафиг уникальность. – согласился младенец. – Мать же. Мать – это святое.

Он подмигнул доктору, сморщился и закричал, как любой новорожденный.

— Какой хорошенький! – бодро сказал доктор, подходя к роженице. – Поздравляю вас, мамаша... "