В условиях монгольской зимы устав велит справлять нужду в таком месте, где много мороза, а из удобств лишь птичья жёрдочка. Приходится мёрзнуть и балансировать над ужасной пропастью. У птиц подобные упражнения получаются как-то непринуждённо. А люди отвлекаются на всякие тревожные мысли.

Поэтому солдаты и сержанты ходят до ветру лишь в крайнем случае, при прямой угрозе лопнуть. И к концу службы вырабатывают два интересных навыка:

1. Делать всё за пять секунд.

2. Раз в три дня.

Мы жили в железной будке на колёсах. Мы были связисты на полевой станции Р-410. И нашему старшине было не чуждо всё человеческое. Однажды ночью он поднял экипаж по тревоге, выгнал на мороз, а сам отложил личинку на газету. Свернул и выбросил в окно, навстречу ветру. Потом включил вентиляцию, и в будке стало свежо как в лесу. И никаких признаков, что старшине не чуждо всё человеческое. Все вернулись, уснули и ни о чём как бы не догадались.

А утром буря стихла. Небо стало голубое, как купола на Смольном. И приехал генерал с проверкой. Он построил экипаж перед железной будкой и стал рассказывать про свою жизнь.

Он прослужил двадцать пять лет. Он видел, как в Воронеже часовой занимался онанизмом на посту и так уснул. В положении "стоя", с хозяйством наружу. А разводящий подумал "какая гадость" и шлёпнул спящего товарища по спящему члену солдатским ремнём. Часовой от боли и непонимания стал стрелять, ни в кого не попал, но для дивизии это был позор.

Генерал видел, как в Якутии прапорщик ставил водку на мороз, водка делалась куском льда, и прапорщик применял её как закуску к обычной, жидкой водке. Скоро к этому прапорщику стали приходить огромные зелёные тараканы прямо в караулку. И опять был позор для дивизии.

Ещё, однажды, в Анголе бабуин украл у другого прапорщика еду, и этот прапорщик догнал бабуина на дереве и всё отобрал назад. И это опять был позор, так издеваться над туземцами.

Но! Никогда генерал не видел такого ужасного разгильдяйства, чтобы люди гадили на стены боевых механизмов на высоте трёх метров от земли!

— Обернитесь, товарищи бойцы и посмотрите, что творится на борту жилой машины! – сказал генерал оперным голосом.

А там всё, брошенное в окно старшиной прибило ветром назад. Хрустальная котлета примёрзла к железной будке. И по газете "Красная Звезда" было понятно, это сделала не птичка.

Целый день потом старшина откалывал ломиком свой внутренний мир, насмерть примёрзший к будке. И далеко над Монголией плыл хрустальный звон.

Одолжил я как-то у приятеля машину (у него их две было).

Доверенности, конечно, никакой у меня не было — ну, думаю, доеду. Ну и конечно же на Варшавке останавливает меня гаишник. Просит документы. Спрашивает, почему номера такие грязные (глупый вопрос — зима!). Я быстренько хватаю тряпочку — вытираю номер. Гаишник долго листает техпаспорт, разглядывает номер, проверяет наличие техосмотра. Потом заявляет, что за грязный номер меня надо бы наказать.

Я, не веря счастью, что блюститель порядка пропустил такой важный вопрос как доверенность и что похоже у меня есть шанс легко отделаться, даю ему какие-то смешные деньги и скорее еду домой.

Только приехал — телефонный звонок.

Тот самый приятель:

— Как доехал?

— Нормально.

— ГАИ тормозило?

— Ну да.

— Ну и как?

— Да ничего. А что?

— Ты, блин, на какую машину у меня техпаспорт взял!?

Я могу, например, понять, что тот гаишник мог не разбираться в марках отечественных машин (техпаспорт был на совсем другую марку). Но ведь он же при мне с умным видом сверял свежевытертый номер с документами! Читать-то он должен был уметь!!!

Друзья попросили посидеть с дочкой (приболела на праздники). Сами они из Калининграда, но уже четвертый год работают в Москве. Оба — программисты, работают в известных организациях. Заработали денежек, купили квартиру в Калининграде, на следующий год собираются переезжать к себе. Дочке — 2,5 годика. Недавно отдали её в домашний детский садик.

Адаптация — как у всех детей: за месяц заболела второй раз. После тихого часа температура подскочила до 39,7. Вызвала скорую.

Приехали две женщины. Дальше — как обычно: на осмотр ребенка пару минут, на написание бумажек минут 15. Параллельно выясняют, кто, что и откуда. Узнав, что приезжие, старшая сразу включила известную песню:

— Понаехали тут, ухода за ребенком нет, сами на рынках торгуют...

Я возразила:

— Да вполне приличные люди, программистами работают в крутых фирмах.

Старшую так и перекосило:

— У нас мАсквичам работы нет, а эти тут лучшие места позанимали.

И ей и говорю по простоте души:

— Так они же не виноваты, что у мАсквичей ума не хватает на таких должностях работать, вот и приглашают людей из провинции...

Помощница засмеялась (видать, сама приезжая), а главная покраснела, как вареный рак и говорит ей:

— Пошли отсюда, над нами еще и издеваются...

А скажите, многомудрые, какое такое поколение теперь ещё выросло, и что они творят с языком?

Ладно, -тся и -ться можно уже похоронить, про не и ни я уж не говорю. Но приставки-то?

"По закрывала", "ни кто", "на мусорю", "про чистила", "пере зимовал", "по быстрее", "по-новой" и всё вот это вот густым слоем смотрит на меня с каждой страницы этих наших интернетов и из любого места, где люди пытаются что-то написать. Их теперь не учат вообще? Отменили грамоту? Отменили приставки? Распылили газы? Может, знает кто этот секрет?

—

Думаю, дело не в поколении. Вернее, нынешнее не намного хуже предыдущих. Двоечники-троечники были всегда. Просто что раньше эти люди могли за всю жизнь написать? Пару слов на заборе да объяснительную, почему на работу опоздал. А сейчас у них есть интернет. И они в него пишут, к сожалению.

Как-то мы попали под дождь жуткий у горного озера Иссык-Куль, это в Киргизии. Всей компанией бросились к ближайшему укрытию. А у них интересно, живое население в хибарах обитает, а у покойников с жильём оказывается гораздо лучше – настоящие мавзолеи. Ну вот мы до одного такого и добежали, там целый город-кладбище каменный, все могилы с крышами. Мы-то подумали издали, что нормальный посёлок, в сумерках под дождём не видно ещё ни фига. А как добежали – неудобно стало входить.

Дождь знай себе лупит, холодно, горы, и все укрытия кругом, что называется, одного типа. Старший решил нас подбодрить, загромыхал по ступенькам вниз, мы за ним идём зубами стучим. А он перед входом в чёрную-чёрную комнату, когда самому страшно стало, взял и ляпнул почтительно на всякий случай: "Здравствуйте!"

А из темноты глухо так: "Здрасте, здрасте, входите, располагайтесь…"

Оказалось, предыдущая тургруппа там же от дождя спряталась…