По давней традиции Алма-Атинского пограничного училища 60-х, проявившие себя курсанты перед последним годом обучения отправлялись летом в соседний Ташкент. На стажировку, в качестве командиров застав. Отец проявил. Первое место училища по шахматам и тяжелой атлетике случались ежегодно, но никогда ранее в единой персоне. На гимнастику он не заявился просто по внутренней скромности, полагаю. Одно из первых воспоминаний детства — отец крутит солнышко. Долго крутит. Погрузился в мысли. Взволнованные крики сослуживцев — "Жора, ты о. уел! "

Какие такие сакральные знания охраны государственной границы Ташкент мог поведать Алма-Ате, так и осталось для меня загадкой. Отец вспоминал об этой стажировке лаконично. В нашей семье было не принято материться при детях. Упомянул только, что в первые дни он выпивал по полтора ведра, но местные аксакалы научили его зеленому чаю, и он стал ограничиваться 3 литрами.

Зато отец с удовольствием вспоминал свой последний день в Ташкенте. Явился рано утром в комендатуру. Та отправила его в кассу с предписанием обязательной посадки на поезд именно сегодня. Домой! В отпуск! Однако же, ближайший поезд в Тюмень с остановкой в Камышлове отправлялся только поздно вечером.

Образовался целый свободный день в Ташкенте. Что тут делать? Конечно же, идти на местный рынок. Там всегда рай на прилавках. Но цены кусались и тогда. Конкретно у отца было 2 рубля денег. На которые надо было чего-нибудь есть до Камышлова. А дыни стоили 30 коп. за кг. Одну увезти можно, но придется голодать. Хмыкнул отец и ушел обзирать исторические достопримечательности.

К обеду вернулся на рынок. Дыни упали до 10. Неподалеку продавались подержанные чемоданы. Комбинация из трех дынь в компактном саквояже уже складывалась. Но можно было и не затевать, жрать все-таки хочется. Ушел лениво, в раздумьях — жара.

Третий раз зашел уже напоследок, перед отправкой поезда. И сам удивился. Дыни просели до 2 коп. Хитрые дети степей стряхнули с гяуров за день все, что могли, и теперь продавали в отчаянии по себестоимости. Не выбрасывать же наутро в помойку. Катастрофически упали в цене и чемоданы. Отец выбрал огромный, ехидно назвал его оккупационным. Набил его дынями под завязку. Впрыгнул в поезд и поехал.

Место ему досталось незавидное — в тамбуре. Приказ есть приказ — вывезти армейского отпускника сегодня. Есть ли при этом места в поезде, нету их — никого не волновало. Времена были простые. Счастливые курсанты-отпускники гроздьями висели бы на крышах вагонов, как на индийских поездах, лишь бы выбраться из этого грёбаного Ташкента.

В общем, отец хмуро засел в тамбуре. По всему поезду сквозь его чемодан стал просачиваться упоительный аромат дынь.

Особенно он сводил с ума кавказцев. Зачуяв дыню, намереваясь потрясти воображение случайной попутчицы, они были готовы на все. Под Свердловском, обезумев от запаха, отцу совали уже четвертаки. Но он выдержал. Все дыни до единой были съедены нашей камышловской колонией ссыльнопересенцев. Они за весь Советский Союз не ели ранее ничего столь восхитительного.

Иду я короче, как то по Элисте вечерком, слегка пьян. И решил купить пивка. Покупаю. Тут же у ларька, под неодобрительными взглядами двух ментов вскрываю зажигалкой. Ну кто знает тот поймет, для остальных скажу, что горлышко зажимается в руке, так чтобы горлышко слегка торчало, под край крышечки подсовывается зажигалка, и сильным движением сворачивается. Ну а если сильно и резко давануть, то крышечка с громким — ПОК! , улетает по высокой и красивой траектории. Захотелось мне малость над ментами поиздеваться, типа вы на службе, а я у вас на глазах счас очень смачно буду пиво пить, ГЫ. Да-а. Короче делаю движение зажигалкой, крышечка залетает мне в глаз, больно очень, рефлекторно руки к лицу, схватиться за пораженное место, в руке пиво, хлещет мне в рожу, на грудь, короче всего облило, пиво холодное, отшатываюсь назад, спотыкаюсь и падаю жопой в лужу. ЗАНАВЕС. Ржание ментов я слышал еще на квартал от того места, поспешно удаляясь в сторону дома.

Алкоголь не только разрушает печень, но и душит прекрасные порывы.

Жители калифорнийского золотодобывающего городка Раф энд Рэди в апреле 1850 г. проголосовали за отделение от США. Надо сказать, что Калифорния была присоединена к Соединенным Штатам лишь за пару лет до этого, так что вольница там была еще та.

Так появилась "Великая Республика Раф энд Рэди". Граждане вновь образовавшегося государства выбрали своего президента, приняли конституцию. Все было хорошо, пока не подоспело время праздновать День независимости США 4 июля. Старатели ждали его весь год, чтобы хорошенько погулять, но оказалось, что, во–первых, это уже не их праздник, во–вторых, им, как иностранцам, отказались продавать алкоголь в соседнем городе. Пришлось срочно проводить референдум по воссоединению.

Республика вновь вошла в состав своего огромного соседа. Напиться горожане смогли, а вот независимости лишились навсегда.

Турция, Стамбул. Поехали отдыхать с мужем. Проснулась в один день с сильнейшей болью в животе, аппендицит, увезли в госпиталь, сделали операцию. Все это время муж сокрушался обвинениями в испорченным отдыхе, даже не стал ждать меня с операции, потому что была оплачена экскурсия. Я уже не говорю о криках по поводу денег за медобслуживание.

В госпитале не было разделения на палаты, большие помещения со шторками-ширмами между. За соседней ширмой девочка из России, кажется, упала откуда-то, переливание крови нужно было. Столько слов поддержки от ее подруги, она не отходила от кровати, кровь свою на переливание предоставила, так радовалась, что теперь у них одна кровь на двоих. Ни одного упрека. Постоянно спрашивала, не хочет ли подруга раньше уехать, ведь она уже билеты посмотрела, ничего страшного, что имеющиеся пропадут.

Лежу одна, слушаю их разговоры и реву. И за них рада, и за себя жуть как обидно.

У меня приятель иногда шабашит вечерами на тачке. Вот что он рассказал.

Останавливает его пьяная деваха и просит отвезти, садится в тачку, едут. Слово за слово, познакомились, расчирикались. Деваха последний стыд потеряла, говорит:

— Остановись, я поссать выйду.

А ехали мимо троллейбусного депо, там как раз темно, кусты... Девка пулей вылетает из тачки и туда прыг! Трусы она снимала уже в полете, потому что там была яма глубиной четыре метра.

Через 10 минут со словами "Она там что, обосралась что-ли?" парень пошел ее искать. Чудом не [дол]банувшись в эту же яму, он понял что одному ему ее не выташить, так как троса в машине не было.

Он пошел в депо, на вахте вызвал спасателей и скорую помощь... Первой фразой пришедшей в себя девахи стала:

— СССУКИ! ПОНАРЫЛИ КОТЛОВАНОВ! ПОССАТЬ НЕГДЕ...

История реальная, про нее потом писали в газете.