Это было редко. Ну, чтобы меня оставляли одного дома да ещё с детьми. Значит, должно было запомниться. И запомнилось. Окружающим надолго, сыну на всю жизнь.

Жена, неожиданно увозимая "скорой", смотрела на сына обречённо с пронзительной жалостью. Я, пообещав, что "никаких солдат, сам присмотрю", вогнал её в ещё больший ужас.

С сыном вообще проблем было немного, он рос шустрым, послушным и здоровым, но очень худым ребёнком. Таким худым, что сам по себе служил немым укором маме. Если честно, то проблема с ним была вообще только одна — накормить. В этом деле сын был настоящий деспот, кровь пил здоровыми ложками по пять раз на дню. Для мамы это был ежедневный многочасовой и практически непрерывный ритуал: приготовление свеженького, уговоры покушать, кормление, долго-нудное тщательное пережёвывание, открывание рта для проверки проглатывания,... рвота, приготовление свеженького, кормление, контроль проглатывания, тщательное оберегание в покое, чтобы не дай Бог... Хорошо, если получалось со второго раза. К пище он относился очень придирчиво, блюдо должно быть свежеприготовленное, строго подходящей температуры, любую овощ или зелень приходилось тщательно маскировать мелко потёртым помидором или майонезом. О том, что сын накормлен, жена говорила с гордостью приблизительно такой, как докладывали наши командиры о взятии Рейхстага.

Когда мы остались одни, я сразу решил выполнить обещанное и, для очистки совести, накормить сына. Мастером по части готовки я был не очень, но умище и высшее образование подсказали методологию решения проблемы. Для начала проштудировал раздел "Каши" в книге "О вкусной и здоровой пище". Практически сразу на кухне были обнаружены стратегические запасы манки, и дело закипело. Точнее в здоровенной кастрюле закипела слегка подсоленная вода. Далее строго по рецепту надо сыпать понемногу крупу, одновременно тщательно перемешивая. Возникла небольшая накладка. Одновременно держать двух килограммовый кулёк манки в одной руке и болтать ложкой в кастрюле другой было не очень удобно. Поэтому я сыпанул двумя руками манку, а потом быстро постарался это всё перемешать. Почему-то у меня начала крутиться на конфорке кастрюля. Тогда я схватил кастрюлю и начал перемешивать кашу, как перемешивают песок с цементом в бадье, готовя бетон. Получилось густовато, поэтому по той же бетонной аналогии решил плеснуть немного водички. Вода, естественно, была холодной, и мне долго пришлось ждать, пока каша начнёт пузыриться. Она, зараза, не думая пузыриться, успела два раза пригореть, а я успел три раза обжечь руку. В конце концов, уделавшись в этой манке по уши, изгваздав полкухни, изматерив полсвета, я таки добился своего — у меня была готова еда для сына. Вкуса она не имела, практически, никакого, но я был искренне убеждён, что "вкусная" и "здоровая" — это о двух разный блюдах и, выбирая между ними, у меня сомнений не было, за какое проголосовать, раз на кону здоровье ребёнка.

Свою порцию я покривился, но съел честно. Сын только глянул на тарелку, где бесформенным куском бетона, дымилась местами пригорелая каша, и сказал:

— Не хочуууу.

— Хорошо, — ответил я, — съешь в ужин.

Обрадованный сын ускакал в комнату, а я поставил кастрюлю и его тарелку в холодильник. Ровно в назначенное время ужина его тарелка, правда, уже не дымящаяся, стояла перед ним на столе.

— Не бууууду.

— Я так и думал. Мыться, смотреть "Баю бай", писать и спать. Поешь завтра.

Особой радости в глазах сына уже не было. Шансов перехватить печенюшку или конфету тоже. За этим я следил строго. Чай и компот подаются после еды, а если её не было, какой чай? Попить — вода в ведре. В комнату он ушёл задумчивый, что-то пытаясь понять, но одно постиг сразу и точно "папа — это не мама".

Утро прошло по распорядку: подъём, горшок, зарядка, умывание. С завтраком вышла заминка — холодная манная каша даже мне показалась мало аппетитной. Сварить что-то свежее у меня вообще не приходило в голову, в холодильнике полная кастрюля еды! Поэтому я нарезал манную кашу такими маленькими блинчиками и поджарил её на сливочном масле. Сверху припорошил сахарком. К моему удивлению сын стрескал всё с видимым удовольствием, запил чаем и сказал, что вкусно. Это польстило моему кулинарному самолюбию, тем более что такого рецепта в "Книге о вкусной и здоровой пище" точно не было. И я начал творить: жарил кашу на постном и сливочном масле, посыпал сахаром и поливал вареньем, один раз даже сдобрил нарезанным луком и укропом, но что характерно, ни разу в тарелке сына не оставалось ни крошки. И никаких позывов на рвоту!

В общем, когда на третьи сутки подъехала из Рязани вызванная по тревоге теща, картина выглядела так: мы с сыном спим после сытного обеда, в доме шаром покати — ни крошки еды, только в холодильнике сиротливо стоит кастрюля наполовину (по вертикали) заполненная пригорелой манной кашей. Стоит ли говорить, что я был низвергнут со своего кулинарного трона, каша выброшена в помойное ведро, на столе появились всевозможные вкусности и разносолы, а к сыну вернулась прежняя привередливость в еде. А жаль, дня через три-четыре я бы ещё что-нибудь сварил и он бы ещё лучше закалился...

Это случилось с моим отцом в Чехии лет десять назад.

У него там деловые партнеры, совет директоров фирмы состоит из трех человек, батю прекрасно знают все. Городок, в котором находится фирма, небольшой, но симпатичный. И как раз за неделю до батиного приезда открылся у них в городке новый и очень приличный ресторан.

Приехал батя днем, еще у

Рассказала моя подруга — профессиональная пианистка. Когда ее дочери было 4 года, она взяла ее на оперу "Травиата". Для тех, кто не помнит или не очень знаком с сюжетом, он основан на "Даме с Камелиями" Александра Дюма-сына. В основе — история молодой девушки Виолетты, которая попадает в Париж, входит в высший свет благодаря богатому любовнику, но, влюбляется в молодого и все это плохо заканчивается: как уж и водится в операх, тем, что все умерли, причём Виолетта — от туберкулеза на каторге. Великолепная музыка Верди, мама счастлива, что приобщает дочь к искусству и хорошему вкусу. Ребёнок, на удивление, досиживает до конца оперы, ближе к развязке (и смерти Виолетты), вдруг спрашивает: "Мама, а почему музыка такая грустная? ", на что мама отвечает: "Потому, что Виолетта болеет и очень плохо себя чувствует". Ответ дочки был прекрасен: "Тогда она должна была остаться дома, а не петь в опере! "

Во времена моей учебы на четвертом курсе медицинского института, студентам было положено два раза отдежурить в родильном доме. И вот надо же, так получилось, что в родовой я остался один на один с женщиной во время родов (у тетки схватки были еще слабые, доктор пошел смотреть только что родившую женщину, а акушерка побежала выключать сухожаровой шкаф, пока инструменты не расплавились). И тут НАЧАЛОСЬ. Никого нет, я с перепугу все позабыл, ребенок уже готов выскочить, что делать?!!! Слава Богу, я допер схватить стерильную пеленку и вовремя подставить куда надо. Ребенок на нее и выпал. Дальше как в тумане. Туман рассеялся, когда я уже был в ординаторской. Доктор меня отпаивает чаем со спиртом, а акушерка рассказывает при этом: "... вбегаю в родовую — мамаша кричит, ребенок уже сам расплевался и пищит, А ЭТОТ ГАВРИК СТОИТ И ПОВИЗГИВАЕТ!" Именно тогда я понял, что никогда не буду акушером-гинекологом. Потом месяц от беременных шарахался, а вдруг сейчас рожать начнет...

Не очень смешно, но жизненно:

В "лихие" годы имел эрдельтерьера (вечная ему память), довольно большого — 38 кг. Как известно, эрдельки очень веселы, игривы, любят детей. А в придачу, я ("цивильный" человек) выдрессировал его по полной полицейской программе. Возвращаясь (естесственно, с псинкой) с вечерней прогулки, нарвались на стаю гопников