Нынче, в век принтеров и плоттеров, даже сложно представить, насколько востребованным в то время было умение провести прямую линию на листе ватмана черной тушью.

Освоил я этот нехитрый навык ещё в школе, на уроках физкультуры. В восьмом классе я потянул связки, и наш физрук, Николай Николаевич, пристроил меня чертить таблицы школьных спортивных рекордов. И пока весь класс прыгал, бегал, и играл в волейбол, я сидел в маленькой каморке, где остро пахло кожей и лыжной смолой, среди мячей, кубков, и вымпелов, и высунув язык переносил из толстой тетради на лист ватмана цифры спортивных результатов.

В какой момент я понял, что поменять эти цифры на своё усмотрение мне ничего не стоит? Не знаю. Я тогда как раз влюбился в девочку Олю из параллельного, и однажды, заполняя таблицу результатов по прыжкам в длину, вдруг увидел, что легко могу увеличить её результат на пару метров. "Наверное ей будет приятно" — подумал я. Подумано — сделано. Вскоре с моей лёгкой руки Олечка стала чемпионкой школы не только в прыжках, а во всех видах спорта, кроме вольной борьбы, в которой девочки участия не принимали. Погорел я на сущей ерунде. Кто-то случайно заметил, что Олечкин результат в беге на сто метров на несколько секунд лучше последнего мирового рекорда. Разразился скандал. Терзали ли меня угрызения совести? Нет. Ведь своей выходкой я добился главного. Внимания Олечки. Олечка сказала: "Вот гад! ", что есть силы долбанула мне портфелем по спине, и месяц не разговаривала. Согласитесь, даже пара затрещин от Николай Николаича не слишком высокая цена за такой успех. Кстати, от него же я тогда первый раз услышал фразу, что "бабы в моей жизни сыграют не самую положительную роль". Как он был прав, наш мудрый школьный тренер Николай Николаич. Впрочем, история не о том. Короче, по итогам расследования я навсегда был отлучен от школьных рекордов, и тут же привлечен завучем школы к рисованию таблиц успеваемости. Потом, уже на заводе, я чего только не рисовал. Стенгазету, графики соцсоревнований, и планы эвакуации. Возможно где-то там, в пыли мрачных заводских цехов, до сих пор висят начертанные моей твёрдой рукой инструкции по технике безопасности, кто знает? Именно оттуда, из заводских цехов, я вскоре и был призван в ряды Советской Армии. Где мой талант тоже недолго оставался невостребованным.

Один приятель, которому я рассказывал эту историю, спросил – а каким образом там (в армии) узнают о чужих талантах? Глупый вопрос. Ответ очевиден — трудно что либо скрыть от людей, с которыми существуешь бок о бок в режиме 24/7. Сидишь ты к примеру на боевом дежурстве, и аккуратно, каллиграфическим почерком заполняешь поздравительную открытку своей маме. А через плечо за этим твоим занятием наблюдает твой товарищ. И товарищ говорит: "Оп-па! Да ты, военный, шаришь!". И вот к тебе уже выстраивается очередь сослуживцев, преимущественно из азиатских и кавказских регионов нашей необъятной родины, с просьбой сделать им "так жы [ман]дато". И вот уже ты пачками подписываешь открытки с днём рожденья, с новым годом, и с 8 Марта всяким Фатимам, Гюдьчатаям, и Рузаннам. Несложно же. Потом, когда ты себя зарекомендуешь, тебе можно доверить и дембельский альбом. Где тонким пером по хрустящей кальке хорошо выводить слова любимых солдатских песен про то, как медленно ракеты уплывают вдаль, и про высокую готовность.

Вот за этим ответственным занятием меня однажды и застал начальник связи полка майор Шепель.

Собственно, вся история только тут и начинается.

Ну что сказать? Это был конкретный залёт. Майор держал в руках не просто чей-то почти готовый дембельский альбом, он держал в руках мою дальнейшую судьбу. И судьба эта была незавидной. По всем правилам альбом подлежал немедленному уничтожению, а что будет со мной не хотелось даже думать.

Майор тем временем без особого интереса повертел альбом в руках, задумчиво понюхал пузырёк с тушью, и вдруг спросил:

"Плакатным пером владеете? "

"Конечно! " — ответил я.

"Зайдите ко мне в кабинет! " — сказал он, бросил альбом на стол, и вышел.

Так началось наше взаимовыгодное сотрудничество. По другому говоря, он припахал меня чертить наглядную агитацию. Сравнительные ТТХ наших и американских ракет, характеристики отдельных видов вооруженных сил, цифры вероятного ущерба при нанесении ракетно-ядерного удара, и прочая полезная информация, которая висела по стенам на посту командира дежурных сил, где я никогда в жизни не был ввиду отсутствия допуска. Поскольку почти вся информация, которую мне следовало перенести на ватман имела гриф "совершенно секретно", то происходило всё следующим образом. Когда майор заступал на сутки, он вызывал меня вечером из казармы, давал задание, и запирал до утра в своем кабинете. А сам шел спать в комнату отдыха дежурной смены.

Так было и в тот злополучный вечер. После ужина майор вызвал меня на КП, достал из сейфа нужные бумаги, спросил, всё ли у меня есть для совершения ратного подвига на благо отчизны, и ушел. Не забыв конечно запереть дверь с той стороны. А где-то через час, решив перекурить, я обнаружил, что в пачке у меня осталось всего две сигареты.

Так бывает. Бегаешь, бегаешь, в тумбочке ещё лежит запас, и вдруг оказывается – где ты, и где тумбочка? Короче, я остался без курева. Пары сигарет хватило ненадолго, к полуночи начали пухнуть ухи. Я докурил до ногтей последний обнаруженный в пепельнице бычок, и стал думать. Будь я хотя бы шнурком, проблема решилась бы одним телефонным звонком. Но я был кромешным чижиком, и в час ночи мог позвонить разве что самому себе, или господу богу. Мозг, стимулируемый никотиновым голодом, судорожно искал выход. Выходов было два, дверь и окно. Про дверь нечего было и думать, она даже не имела изнутри замочной скважины. Окно было забрано решеткой. Если б не эта чертова решетка, то от окна до заветной тумбочки по прямой через забор было каких-то пятьдесят метров.

Я подошел к окну, и подёргал решетку. Она крепилась четырьмя болтами прямо в оконный переплёт. Чистая видимость, конечно, однако болты есть болты, голыми руками не подступишься. Я облазил весь кабинет в поисках чего-нибудь подходящего. Бесполезно. "Хоть зубами [м]лять эти болты откручивай! ", — подумал я, и в отчаянии попробовал открутить болт пальцами. Внезапно тот легко поддался и пошел. Ещё не веря в свою удачу я попробовал остальные. Ура! Сегодня судьба явно благоволила незадачливым чижикам. Месяц назад окна красили. Решетки естественно снимали. Когда ставили обратно болты затягивать не стали, чтоб не попортить свежую краску, а затянуть потом просто забыли. Хорошо смазанные болты сходили со своих посадочных мест как ракета с направляющих, со свистом. Через минуту решетка стояла у стены. Путь на волю был открыт! Я полной грудью вдохнул густой майский воздух, забрался на подоконник, и уже готов был спрыгнуть наружу, но зачем-то оглянулся назад, и замешкался. Стол позади был завален бумагами. Каждая бумажка имела гриф "сов. секретно". Это было неправильно, оставлять их в таком виде. Конечно, предположить, что вот сейчас из тайги выскочит диверсант и с[тыр]ит эти бумажки, было полной паранойей. Но нас так задрочили режимом секретности, что даже не от вероятности такого исхода, а просто от самой возможности уже неприятно холодело в гениталиях. Поэтому я вернулся, аккуратно скатал все бумаги в тугой рулон, сунул подмышку, на всякий случай пристроил решетку на место, и спрыгнул в майскую ночь.

Перелетев забор аки птица, через минуту я был в казарме. Взял сигареты, сходил в туалет, поболтал с дневальным, вышел на крыльцо, и только тут наконец с наслаждением закурил. Спешить было некуда. Я стоял на крыльце, курил, слушал звуки и запахи весенней тайги, и только собрался двинуться обратно, как вдалеке, со стороны штаба, раздались шаги и приглушенные голоса. Загасив сигарету я от греха подальше спрятался за угол казармы.

Судя по всему по взлётке шли два офицера, о чем-то оживлённо переговариваясь. Вскоре они приблизились настолько, что голоса стали отчетливо различимы.

— Да успокойтесь вы, товарищ майор! Зачем паниковать раньше времени?

Этот голос принадлежал майору Шуму, начальнику командного пункта. Он сегодня дежурил по части.

— А я вам говорю, товарищ майор, — надо объявлять тревогу и поднимать полк!

От второго голоса у меня резко похолодело в спине. Голос имел отчетливые истеричные нотки и принадлежал майору Шепелю. Который по моей версии должен был сейчас сладко дрыхнуть в комнате отдыха.

— Ну что вам даст тревога? Только народ перебаламутим. — флегматично вещал майор Шум.

— Как что?! Надо же прочёсывать тайгу! Далеко уйти он всё равно не мог! — громким шепотом возбуждённо кричал ему в ответ Шепель.

Офицеры волей случая остановились прямо напротив меня. Обоих я уже достаточно хорошо знал. Не сказать, что они были полной противоположностью, однако и рядом их поставить было сложно. Майор Шепель, молодой, высокий, подтянутый, внешностью и манерами напоминал офицера русской армии, какими мы их знали по фильмам о гражданской войне. Майор Шум, невысокий и коренастый, был на десяток лет постарше, и относился к той категории советских офицеров, которую иногда характеризуют ёмким словом "по[фиг]иcт". Отношения между ними были далеки от товарищеских, поэтому даже ночью, в личной беседе, они обращались друг к другу подчеркнуто официально.

— Да вы хоть понимаете, товарищ майор, что значит прочёсывать тайгу ночью? – говорил Шум.

— Да мы там вместо одного солдата половину личного состава потеряем! Половина заблудится, другая в болоте утонет! Кто бэдэ нести будет? Никуда не денется ваш солдат! В крайнем случае объявится через неделю дома, и пойдёт под трибунал.

— А документы?!

— Какие документы?!

— Я же вам говорю, товарищ майор! Он с документами ушел! Всё до единой бумаги с собой забрал, и ушел! Документы строгого учёта, все под грифом! Так что это не он, это я завтра под трибунал пойду! Давайте поднимем хотя бы ББО! Хозвзвод, узел связи!

— Ну погодите, товарищ майор! Давайте хоть до капэ сначала дойдём! Надо же убедиться.

И офицеры двинулись в сторону КПП командного пункта.

У меня была хорошая фора. Им — через КПП по всему периметру, мне — через забор, в три раза короче. Когда за дверью раздались шаги и ключ провернулся в замочной скважине, решетка уже стояла на месте, бумаги разложены на столе, и я даже успел провести дрожащей рукой одну свеженькую кривоватую линию. Дверь резко распахнулась, и образовалась немая сцена из трёх участников. Потом майор Шепель начал молча и как-то боком бегать от стола к сейфу и обратно, проверяя целостность документации. При этом он всё время беззвучно шевелил губами. Потом он подбежал к окну и подёргал решетку. Потом подбежал ко мне, и что есть мочи заорал:

— Вы где были, товарищ солдат?!

— Как где, товарищ майор!? Тут был! – стараясь сделать как можно более дураковатое лицо ответил я, следуя старой воровской заповеди, что чистосердечное признание конечно смягчает вину, но сильно увеличивает срок.

— Где "тут"?! Я полчаса назад заходил, вас не было! — продолжал кричать Шепель.

— Может вы, товарищ майор, просто не заметили? – промямлил я.

Это его совсем подкосило. Хватанув полную грудь воздуха, но не найдя подходящих звуков, на которые этот воздух можно было бы потратить, майор Шепель внезапно выскочил за дверь, и куда-то быстро-быстро побежал по коридору.

Шум всё это время стоял, не принимая никакого участия в нашей беседе, и невозмутимо рассматривая таблицы на столе. Когда дверь за Шепелем захлопнулась, он придвинулся поближе, и негромко, продолжая изучать стол, спросил:

— Ты куда бегал, солдат?

— За сигаретами в роту бегал, товарищ майор. – так же тихо ответил я.

— Сигареты у меня кончились.

— Долбое[ж]. — философски заметил майор Шум.

— Накуришь себе на дисбат. А документы зачем утащил?

— А как же, товарищ майор? Они же секретные, как же я их оставлю?

— Молодец. А ты в курсе, что там есть бумажки, вообще запрещённые к выносу с капэ?

— Так я ж не выносил, товарищ майор! Я их там у забора спрятал, потом забрал. Неудобно с документами через забор…

Шум покачал головой. В этот момент в комнату как вихрь ворвался майор Шепель.

— Я всё выяснил! Он через окно бегал! Там, под окном, — следы! Товарищ майор, я требую немедленно вызвать наряд и посадить этого солдата под арест!

— С какой формулировкой? – индифферентно поинтересовался Шум.

На секунду Шепель замешкался, но тут же выкрикнул:

— За измену Родине!

— Отлично! – сказал Шум, и спросил: — Может просто отвести его за штаб, да шлёпнуть?

Это неожиданное предложение застало Шепеля врасплох. Но по глазам было видно, как сильно оно ему нравится. И пока он мешкал с ответом, Шум спросил.

— Вот вы, товарищ майор, солдата на ночь запираете. А куда он в туалет, по вашему, ходить должен, вы подумали?

От такого резкого поворота сюжета Шепель впал в лёгкий ступор, и видимо даже не понял вопроса.

— Какой туалет? При чем тут туалет?!

— Туалет при том, что солдат должен всегда иметь возможность оправиться. — флегматично сказал Шум, и добавил.

— Знаете, товарищ майор, я б на месте солдата в угол вам насрал, и вашими секретными бумажками подтёрся. Ладно, поступим так. Солдата я забираю, посидит до утра у меня в штабе, а утром пусть начальник особого отдела решает, что с ним делать.

И скомандовав "Вперёд! ", он подтолкнул меня к выходу.

Мы молча миновали территорию командного пункта, за воротами КПП Шум остановился, закурил, и сказал:

— Иди спать, солдат. Мне ещё в автопарк зайти надо.

— А как же?... Эээ?!

— Забудь. И главное держи язык за зубами. А этот [ч]удак, гм-гм… майор Шепель то есть, через полчаса прибежит и будет уговаривать, чтоб я в рапорте ничего не указывал. Ну подумай, ну какой с тебя спрос, у тебя даже допускам к этим документам нету. А вот ему начальник ОСО, если узнает, матку с большим удовольствием наизнанку вывернет, и вокруг шеи намотает. Так что всё хорошо будет, не бзди.

С этими словами майор Шум повернулся и пошел в сторону автопарка. Я закурил, сломав пару спичек. Руки слегка подрагивали. Отойдя несколько шагов, майор вдруг повернулся и окликнул:

— Эй, солдат!

— Да, товарищ майор?!

— Здорово ты это… Ну, пером в смысле. Мне бы на капэ инструкции служебные обновить. Ты как? С ротным я решу, чай и курево с меня.

— Конечно, товарищ майор!

— Вот и договорились. На ночь запирать не буду, не бойся!

— Я не боюсь.

— Ну и молодец!

Мы разом засмеялись, и пошли каждый своей дорогой. Начинало светать. "Смирррно! " — коротко и резко раздалось где-то позади. "Вольно! " — козырнул майор. Навстречу ему, чеканя шаг по бетону взлётки, шла ночная дежурная смена.

для SE. Полез опять в коробку, там ещё штук пять таких же, но USB. Ну и что-то мимо мусорного ведра проходил, выкинул. Через день или два звонок: "Можно не всю коробку забрать, а покопаться в ней, вдруг нужное мне будет? "Я обычно говорю, чтобы целиком забирали, а тут что-то почему-то цепануло, говорю, давай, только с тебя тогда пиво и можешь хоть все коробки с барахлом смотреть, может найдёшь чего нужно. Там слегка замялись с той стороны, сколько говорит, пива? А суббота, утро, говорю, что по бутылке за каждую осмотренную коробку, но забирать только то, что действительно нужно.

Через полчаса стучится мужик, слегка помятый, с ходу вручает бутылку пива, пакет ставит рядом с коробками, которые я подготовил. И такой: "А вот хрен у тебя будет то, что мне действительно нужно, просто пивка на халяву выпьешь". Но начинает копаться в коробке, а я на диван сел, пиво открыл, смотрю на всё это дело. Он копаться копается, тут хоп, завис, на меня посмотрел и такой: "А можно забрать? "А в руках у него DX2.

"Можно, если нужно"

Он его аккуратно так в какой-то конверт кинул и во внутренний карман. Вторую коробку к себе пододвинул, из пакета бутылку пива достал, протягивает мне. А я не допил ещё первую.

Говорю: Ты сам-то будешь пить? Или на машине?

Он: Да я пешком... Да и одну уже... Ну... Начал с утра...

Я: Ну, давай тогда, заодно посмотрим, что из барахла моего пригодится.

Он так как-то даже радостно бутылку открыл, видно не очень ему первая помогла. Коробке к десятой мы уже весьма так... Ну... И накатили, и разговорились, Вася зовут, ремонтом телефонов занимался, ну и железки старые коллекционирует, но не просто, а чтобы в рабочем состоянии и заводились, работали. А у меня прям чуть не склад тогда такого был. Там и ST-225, и SIMM, и MFM карты, и вот прям списано было недавно в рабочем состоянии. Крч, коробку ему под хлам выделили, под пиво вдвоём уже копаемся, я ему:

"О, Trident под ISA, нужно? "

Он: "А что, можно? А тебе не надо? "

Я: "Давай, забирай, оно хоть у тебя поработает, у меня просто пылью порастёт! "

И тут пиво закончилось. Он спрашивает меня: "Что, ещё по пиву, где тут у тебя магаз? Я щас сбегаю! "А у меня район тогда довольно криминогенный был, там в субботу даже днём могли не местному просто так навалять, особенно если пьяный: "Одного не пущщу, ты сам себе пиво возьмёшь, а я себе сам возьму, какое пить люблю! "

Ну и пошли вместе. Пока шли до магаза, в голове что-то щёлкнуло:

"Ты вообще что искал такого? Ну, что с утра, с бодуна, попёрся? "

"Да кабель дурной, я для коллекции телефон восстанавливаю. Что-то с утра дёрнуло на барахолку залезть, смотрю объявление твоё, на фото эриксоновские кабеля, но юсбишные, дай думаю позвоню"

Я: "Стоп. Эриксоновские? "

Вася: "Ага... Тут дело такое, телефон старый, он только через компорт шьётся. У меня был такой давно, я всё про него знаю. Только кабеля не осталось, а так прям для коллекции, ностальгия какая-то, нужно, чтобы работал"

А я пакет с мусором только с утра вынес на помойку. И да, вы угадали. Я полез его доставать. Из контейнера. Даже чуть не побежал, почему-то испугался, что коммунальщики у нас хорошо работают. А Вася рядом стоит и причитает: "Да чтоб тебя! Ты что, бутылки ищешь, чтобы сдать?! Не принимают уже! Идём, бл, я куплю тебе пива! "И тут я чуть ли не с победным криком достаю его кабель. Из мусорки.

Вася смотрит на него... Молчит... Долго так, секунд десять.

И говорит: "Это коньяк"

Я: "Это кабель"

Он: "Нет, теперь мы будем пить не пиво, а коньяк. А это да. Кабель. Как мне нужен"

Домой он поехал изрядно нетрезвый, на такси, с коробкой всякого старого компьютерного барахла и кабелем в руках.

вопрос и в первой же ссылке появилось предложение задать вопрос юристу и оставить телефон. Перезвонили почти сразу и предложили приехать к ним на консультацию. У них якобы "именно сегодня дежурный юрист консультирует по данному вопросу".

Наше пенсионерское свободное время сыграло роль (слава богу, не роковую). На следующий день в назначенное время приехала к ним в офис на Кутузовском проспекте. Все из зеркал и ковров, аромат кофе, суета клерков. Все солидно.

Молодой юрист встретил меня и провел в кабинет, в котором сидел и его руководитель. Началась беседа. Все сводилось к тому, что пенсионный фонд изначально неверно формирует размер пенсии. Не буду загромождать подробностями, но обещания свелись к тому, что вместо имеющейся у меня пенсии 23800 я должна получать не менее 34-36 тыс. И, якобы, пенсионные недоплаты не имеют срока давности, и я должна буду получить невыплаченные мне деньги за весь пенсионный срок. У меня это 6 лет. Я стала задавать разные вопросы, которые не понравились руководителю (он за соседним столом). Он жестко попросил молодого человека призвать какую-то Марию Петровну (точно имени не помню). Через 5 минут она появилась и дальнейшая беседа на ту же тему продолжалась почти два часа. Она типичный "убалтыватель". Трясла документами, папками, исковыми заявлениями, исками в суды и т. д.

В сухом остатке предложила три варианта.

Первый — я сама запрашиваю свое пенсионное дело в пенсионном фонде (она называла его выплатным делом), сама выбираю период, по которому мне удобно рассчитать исходную пенсию, далее подаю заявление в пенсионный фонд о перерасчете, получаю отказ и с отказом иду в суд. Этот вариант бесплатный. Но и без гарантий.

Второй – они сами проходят все этапы до суда, а в суд я иду сама. Стоит это 80 тыс. руб. Тоже без гарантий. (Ведь у вас же нет опыта выступления в судах, а пенсионный фонд пришлет опытного юриста).

Третий – все этапы они проходят сами, я могу даже не присутствовать в суде. Стоимость 160 тыс. руб. Практически 100% гарантия.

В ответ на мои слова: "Я подумаю" последовала тирада о том, что это сегодня мне повезло, что дежурным юристом оказалась она, которая хорошо разбирается в вопросе и знает судебную практику. А в другой день дежурным будет молодой практикант, от которого квалифицированной помощи не получишь. Моя реплика, что сегодня дежурным был тот молодой человек, который мне так и представился, осталась без ответа.

Она продолжала убалтывать и сказала, что не надо сейчас платить всю сумму. Достаточно заключить договор и потом уже думать. Просьба дать мне текст договора домой, чтобы я его подробно изучила не прошла. Якобы с каждым заключается персональный договор с индивидуальными условиями.

После трехчасового в общей сумме общения я все-таки ушла. Через час мне позвонили и напомнили, что они работают до 21 часа и я еще успею вернуться и заключить договор. Звонили и на следующий день, и через день, до тех пор, пока я не послала их в вежливой форме.

Не знаю, что это было. Может и не развод, но что-то ни у кого из моих знакомых нет такой пенсии, которую мне обещали. Хотя некоторые из них сами юристы и, наверное, должны знать подобные ходы для ее увеличения. Не даю рекомендаций, только предостерегаю.

вспотели бы ладошки:

"... Приехали на место провели разведку. Полевой командир находился в данном селе. Охрана 400 человек. Дождались раннего утра и выполнили поставленную задачу. Объект был уничтожен. Наша группа 18 человек, ушла скрытно и без потерь. Ну что еще рассказывать...? "

И все в таком же духе.

Через пару часов записи мы устроили перерыв, чтоб участники размяли ноги, перекурили, и я пошел с ними на лестницу. Тут они вели себя несколько раскованнее, чем перед камерой. Шутили, подкалывали друг друга. Сыпали странными терминами, понятными только посвященным. Один из них поведал историю. Я не назову его имени, и даже не скажу, есть ли у него звание героя России... На вид обычный человек из метро:

— "Когда я прилетаю из командировки, всегда, во чтобы то ни стало, как традиция у меня такая, не звоню, что я жив здоров, а заваливаюсь домой сюрпризом и обязательно в руках тортик и шампанское. Дескать, все хорошо и я человек-праздник. Мы устраиваем маленькую семейную вечеринку. Хоть днем, хоть ночью. Даже дети просыпаются поздравить папу с тем, что он у них живой...

Раньше я с дороги звонил, мол, жив здоров, еду, но бывало нас частенько могли завернуть и... вот и накаркал. А бывало наоборот. Звоню, что буду завтра, а меня привозят сегодня. Слегка "не целого", даже тортик и шампанское нечем взять — руки забинтованы. Друзья за мной вносят. Я сразу с порога жене кричу — руки есть, все пальцы тоже... расшнуруй мне ботинки и давай фужеры.

Сама жена всегда говорит – "Никогда не звони по телефону, только в дверной звонок. Пока тебя нет, главная вещь в доме для меня – это дерматиновая входная дверь. На нее и молюсь часами".

Обычно на боевую операцию мы улетаем на день, редко с ночевкой. Ведь для врага мы самый лакомый кусочек. Если будет утечка информации, что мы там, то нас придется охранять целой армии. Дорогое удовольствие...

Однажды мы слетали на денек, сели на Чкаловском аэродроме, на улице глухая ночь. Прощаюсь с ребятами и бегом домой. А мне еще тортик искать с шампанским. Заезжаю на рынок в Болшево, там уже все закрыто, а где открыто, там ни тортика, ни шампанского. Прохожие показали дорогу, через какие-то кусты, там вроде ночной магазинчик. Нашел. Купил шампанское и просроченный торт (главное, чтоб был), иду обратно мимо гаражей. Смотрю, твою мать, как будто и не возвращался в Москву. Меня встречают трое брюнетов с ножами, я то выгляжу среди ночи как жених: тортик, бутылочка...

Вот такая история. "

Все присутствующие начали смеяться.

Я не выдержал: — "Ну, так, а дальше что было? "

— "Ну как что дальше? Ну ты представь — я в тот день с самого утра... мне там стольких пришлось таких джигитов... тут этих еще с ножичками не хватало.

Как говорится "дураков работа любит"

Все опять засмеялись.

А мне опять непонятно: — "Так как же ты выкрутился от троих грабителей с ножами? "

Все вокруг просто таки ржали, а человек продолжил:

— Ну прикинь, ночью за гаражами встретились люди интересных профессий.

Три плохиша-грабителя и один истребитель плохишей. Короче, как в анекдоте: пришел на пляж, а там станки, станки, станки... Меня 15 лет Родина профессии учила, а плохиши фильмов про Джеки Чана насмотрелись.

Вот поэтому я сейчас тут, а они за гаражами остались... Ну не стану же я от них убегать. И они вовремя не догадались... Пришлось потом ехать в центр и покупать новый тортик. Старый погиб вместе с ними.

Слушай, а нас скоро отпустят? А то я у жены только на часик отпросился.

— Ладно, говорю, пошли потихоньку в студию, еще минут сорок и закончим...