потом скатилось до потертого завхоза. Петрович нужен, когда заклинивают ворота, гаснет свет, рушится крыша, застревают фуры, вспыхивает пламя или что угодно еще происходит, препятствующее нормальной работе терминала. Поэтому в начале своей работы Петрович хорошо был заметен в самые драматические моменты - то с резаком наперевес, то таща портативный электрогенератор, то восседая за рулем тягача-эвакуатора, в общем хоть криво и временно, но любая проблема решалась им собственноручно и немедленно. Главная же его работа заключается в том, чтобы никаких проблем не случалось вовсе, путем заказа качественных материалов и комплектующих взамен облажавшихся, выделения достаточных пространств для разворотов и тому подобное. Поэтому сейчас это человек-невидимка, занятый в основном профилактикой и слоняющийся без дела туда-сюда изредка.

Самым спокойным участком его владений до недавнего времени был пятачок, где разгружались экспедиторы. Ломаться там нечему. Парни, исколесившие весь Дальний Восток по бездорожью, на гладком просторе терминала накосячить не в состоянии просто в силу строения своего мозга.

Девам, раздумывающим, выйти бы замуж за кого, рекомендую присмотреться к этим героям российских дорог. В отличие от летчиков, дремлющих на автопилоте основную часть пути, и капитанов, сидящих за штурвалами в окружении многочисленной команды, экспедитор — сам по себе и руководитель экспедиции, и ее полный состав: водитель и штурман, сменщиков ему не надобно. Разгружают фуры обычно тоже сами, если время позволяет. Им размяться с дороги только в радость, на местных грузчиках экономят. Головастые, рукастые, решительные и осторожные парни, выпивающие только в затяжной буран или дома на долгом отдыхе, весьма умеренно, или не пьющие вовсе — других эта работа выкашивает. Пребывают в прекрасной физической форме, но и любимых своих до смерти не затрахивают, дают отдохнуть долгими рейсами.

Соответственно, на разгрузочном участке экспедиторов у Петровича был полный порядок: если случалось несколько фур сразу, ребята сзади подлетали и помогали опорожниться поскорее, торопясь к своим бабам и семьям. В крайних случаях можно было послать на помощь и пару местных грузчиков, но они больше старались не путаться под ногами.

Распространение смартфонов сильно повлияло на психику экспедиторов — теперь они предпочитают терпеливо отсиживаться в своих кабинах, уткнувшись в экраны, и даже на разгрузке собственных фур подолгу застывают столбиком. Стали скапливаться длинные очереди. По всему выходило, что надо им выделить дополнительную площадку, а то и две. Или заводить своих трезвых и аккуратных грузчиков-атлетов, что довольно дорого, если таковые вообще существуют в природе.

Петрович нашел более простое решение. Порывшись в сусеках, он притащил толстый длинный рулон, примерно двухметровый. Потом высокую лестницу. Забравшись под потолок с этим рулоном, он тщательно закрепил его верхний конец и отпустил разворачиваться. Все ахнули. Это оказались фотообои прекрасного типографского качества с изображением голой веселой красавицы в призывной полупорнографической, полуакробатической позе. Она свисала прямо над участком разгрузки экспедиторов. Смартфоны были отложены, экспедиторы поспешили на помощь товарищам. Под сальные шуточки скорость разгрузки на этой площадке возросла вдвое.

Офис у нас был красивый: по стенам висели картины, копии известных мастеров, а между ними — канделябры со свечами. Его отдраили до блеска к приезду дорогих гостей. В день переговоров все причастные лица сгруппировались в конференц-зале, а я, поскольку была непричастна, оставалась в приемной. Водитель запоздало привез букет роз, их нужно было поставить в вазу для благоухания и создания праздничной атмосферы. Я пошла на первый этаж в мужской туалет, набрать воды.

Почему туда? Да, у нас был и женский — на втором этаже, но ваза была высокая, а краник на соответствующей высоте имелся только в мужском. Тут же уборщицы набирали воду в вёдра, они и подсказали мне, куда идти.

Я зашла и попала в школьный туалет из своего детства – с синими панелями, побелкой и лампочкой, висящей на витом шнуре. Набрала воды и думаю: пока никого нет, схожу-ка я сюда быстро – и зашла в кабинку. Но тут же вышла, потому что в нос мне шибанул такой запах, который может накопиться только после очень редкого мытья — застоявшийся, горький. Он и с порога чувствовался, но открытые окна смягчали впечатление. Судя по всему, унитазы лишь изредка отмывались здесь, а может быть, никогда.

Вместо туалетной бумаги на гвозде висели обрывки газет, плитка под ногами была замызганной, в желтовато-серых разводах. Последнее, что бросилось мне в глаза, когда я уходила, был захватанный руками, размокший кусочек хозяйственного мыла, который лежал прямо на ободке умывальника в небольшой лужице воды.

Так вот почему наши мальчики ныряют постоянно в женский. Все уже к этому привыкли, и этот нижний туалет считался у нас для охранников, они единственные продолжали сюда ходить.

Выхожу я из этого солдатского сортира, а навстречу мне идет сияющий итальянец! Наверное, он спросил, где мужской туалет, и кто-то неразумный направил его сюда. Я стою со своей вазой, и мне хочется выронить ее, чтобы как-нибудь задержать мужчину на этом пути. Итальянец был немного удивлен и даже переспросил что-то по-английски, но я растерялась и просто уступила ему дорогу.

В тот день шефу было не до разговоров, но на следующий — я рассказала ему всё. Про рваную газету, тяжелый запах и беспечного итальянца, который не подозревал, что его ждет. Там к ручкам дверей невозможно прикоснуться, не говоря о крышке унитаза. А он — в костюме цвета нежности, который может испачкаться от самого этого воздуха.

Был ли шеф когда-нибудь в мужском туалете? Нет, конечно. У него свой туалет, ему в голову не приходило спускаться в общественный. А можно сходить на экскурсию! В собственном офисе не все уголки еще изведаны. Он пошел. Дело осложнялось тем, что сделка не состоялась, и шеф был мрачен.

В итоге досталось всем, от генерального директора до уборщиц, а особенно – замдиректора по хозяйственной части. Он с тех пор не подходил ко мне ближе чем на три шага и стал обращаться на вы. Ну и конечно, разнеслась весть, что я "сплю", а как же иначе? Столько лет стоял этот туалет, и всем было нормально, а "из-за нее" весь офис перетрясли.

в таком режиме, пока не сняла себе комнату.

За такой пи[c]ец спасибо матери, которая выгнала меня из квартиры после окончания колледжа. Сама привела мужика, который бухал, вёл себя по-свински, лапал, а на мои жалобы сказала: "Не нравится? Вали! "Я похудела до 40 кг в тот период. Мне помог охранник с работы, который догадался о моём бедственном положении. Именно он помог с комнатой, а его жена передавала мне еду, пирожки пекла, откормила. Потом помогли с работой. Полюбили меня, наверное, потому что у них когда-то была дочка, которая погибла в аварии, и они ко мне прониклись. Я до сих пор с ними близко общаюсь, помогаю им, они уже очень старенькие. Мне сейчас 36, в принципе у меня есть всё: и квартира своя, и деньги, и машина, и работа, и дочка есть. Мать ненавижу и не помогаю ей, хотя она болеет. Сожитель обокрал её, она сейчас живёт кое-как. А я никогда не забуду, как работала, чтобы отложить хоть что-то, как мне не хватало нескольких рублей на самый дешёвый хлеб, как я мылась украденным из общественного туалета мылом. У меня не было даже вещей тёплых, мать не пускала в дом. А теперь хочет общаться, хочет в санаторий, на море, одежду новую, вкусности, лекарства.