Когда-то в бассейне Петербурга молодые инженеры показывали академику Алексею Николаевичу Крылову модель нового парохода. Всё рассчитали правильно: корпус обтекаемый, машины мощные. Но модель не развивала проектной скорости.
Крылов посмотрел, и сказал коротко:
— Тут дело не в корпусе. Надо винты обрезать.
И оказался прав: винты были сделаны слишком широкими, они не толкали судно вперёд, а тормозили его. После исправления всё пошло как надо. Так Крылов доказал, что настоящий инженер видит то, что другим скрыто за уравнениями.
Я, конечно, не Крылов. Но вот недавно увидел фотографии с турецкой яхтой, построенной за почти миллион долларов. Только спустили её на воду — и через несколько минут она легла на бок и затонула. Сейчас там комиссии, расследования, экспертизы… А на самом деле всё видно с первого взгляда: слишком высокая надстройка, центр тяжести задран — устойчивости нет. Такая яхта будет не плыть, а валиться. Этого не заметил ни капитан, ни судостроитель. Все-таки зуб даю, что хоть кто-то один, но сказал "это яхта завалится", но от него отмахнулись.
Меня когда-то тоже приглашали работать суперинтендантом на исторические пассажирские пароходы. Я подошёл, посмотрел и сказал прямо:
— Вашу контору надо закрыть.
Спрашивают:
— Почему?
Отвечаю:
— Потому что вы всё ещё держитесь за угольные суда, а мир уже перешёл на дизельные. Угольные пароходы взрывались.
Котёл разогрет, давление растёт, а энергию надо расходовать. Если не расходуешь и предохранительный клапан не срабатывает — топку уже не остудишь, беда неминуема. Кочегар накидал угля в топку. Давление в котле выросло. Пароход идёт на полных парах. На максимальной скорости. Но тут надо резко затормозить и сбросить ход. Но энергия горящего угля уже накопилась в котле. Её надо куда-то сбрасывать. Если предохранительный клапан не подорвёт, не откроется, то тогда — колоссальный взрыв. Такой же, который произошёл в Чернобыле. Там взорвался не реактор. Там взорвался котёл. Тротил при взрыве увеличивается в объёме в 300-400 раз, а вода, если её разогреть мгновенно, увеличивается в объёме в 1700 раз. Так что вода – самое мощное взрывчатое вещество. Проблема – только её мгновенно нагреть, чтобы было осуществлено с помощью ядерного реактора на Чернобыльской атомной станции.
После войны в Одессе был случай: на рейде стоял пароход с американскими тракторами. Взорвался котёл. Судно стояло километрах в четырёх от берега, а один трактор перелетел все четыре километра и упал прямо на пляж. Вот такая инженерия.
| 8 Sep 2025 |   |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Вечер. Сижу дома, жду мужа, готовлю ужин. Звонит его друг:
— Твой перебрал немного – может, заедешь за ним в офис, пока не заснул?
Злая, бегу к машине. Офис мужа в 15 минутах от дома. Отъезжаю, набираю его мобильный:
— Ллюбимаяаааа… всё хрршооо… не пьяный я… не… ну чуток...
Я заговариваю ему зубы, чтобы не заснул, потому как: а) фиг разбудишь; б) фиг дотащишь до машины — больше 100 кг живого веса.
Влетаю на 2-ой этаж, в кабинет, при этом мобильник не отключаю. Представьте: я злая, растрёпанная, в фартуке поверх одежды, с зажатой в руке на манер гранаты телефонной трубкой...
На меня со страхом вылупились три ну ооочень поддатых мужика... А муж мой воркует в телефон:
— Кисонька, заинька, ты у меня самая лучшая, добрая, красивая, мне кроме тебя никто не нужен...
Почувствовав замешательство коллег, он поднимает глаза, смотрит на меня, на трубку, опять на меня — отбрасывает трубку и выдаёт:
— Дорогая — это не то, что ты подумала, я тебе сейчас всё объясню!!!
Телефон разбудил Варвару в пять утра. Звонили с неизвестного номера.
— Да, — сухо произнесла Варвара.
— Варенька? — услышала она громкий и радостный женский голос.
— Это ты?
— Я, — равнодушно ответила Варвара.
— А это я, — радостно сообщила женщина.
— Ты меня узнала?
Во Львове стояла дикая жара, но в отличие от Москвы пережить ее проще.
Нет парящего асфальта, кругом булыжник, во всяком случае в центре.
Я случайно встретил своего старинного друга из прошлой жизни и мы отправились к его постаревшим родителям и двум огромным мужикам с татуировками — его братикам (в
Когда мне было восемь лет, мама подарила мне красивый свитер. Нет, ОЧЕНЬ красивый свитер. Он был вишнёвый с белым рисунком ромбиками, такой мягкий и пушистый.
Это было советское время, найти по-настоящему красивую вещь было трудно. Мы никогда не жили богато: на хлеб хватало, на одежду - тоже, по принципу "не голая — и ладно", ну, и всё...