История реальная, не из сети, рассказывал пять лет назад друг (Кирилл). Попытаюсь пересказать своими словами.

В 17 лет Кирилл с 4 товарищами выкурил косяк. Ничего необычного, конечно, ну посмеялись, разошлись. Впоследствии, недели через 2, выяснилось, что один из товарищей болен сифилисом.

"Курильщики", некогда краем уха что-то слышавшие у бытовом способе передачи сифилиса, напряглись не на шутку и дружно ломанулись на обследование в поликлинику, которая на ул. Пехотцев (г. Екатеринбург). По одиночке идти страшно, пошли вчетвером (сифилитика не взяли).

Пришли, хором спросили, кто последний к венерологу, вызвав нездоровый ажиотаж у очереди. Когда подошла очередь, вчетвером же зашли в кабинет.

За столом что-то пишет врач, довольно молодой, не поднимая головы, спрашивает:

— На что жалуетесь?

— Да вот, понимаете, хотели на сифилис провериться (вразнобой, скомкано).

Врач поднимает голову и наблюдает перед собой четырех лбов, смущенно переминающихся с ноги на ногу. Начинает медленно офигевать, спрашивает:

— Чтооо, все?!! Ааа, как вы так, все сразу?!! Вы это, кого-нибудь или друг друга?

Народ, начиная понимать, что их подозревают в чем-то не том, объясняет:

— Нет, ну Вы понимаете, у нас есть друг...

— Ах, у вас еще и друг есть (с мерзкой ухмылкой). Ну и что друг?

— Друг сифилисом болеет …

— И вы его… (всхлипывает от смеха)

— Да нет, вы не понимаете …

— Он вас?!! (колбасится)

— Нет!!

— Он вас, а вы потом его? (уже нечленораздельно, задыхаясь).

В общем, минут через 5 подобных издевательств, всяческого рода предположений (фантазия у врача оказалась богатой, видимо, специализация отпечаток накладывает), удалось объяснить, что произошло.

Врач, завывая как раненая гиена, объяснил, что сифилис таким образом не передается (только если бы у всех были бы ранки во рту, косяк хорошенько бы в ней подержали, опять же у всех – и то, шанс 1 из 100), попросил больше не е%ть ему мозги, послал всех на х[рен], напоследок попросив передать очереди, чтоб к нему минут пять не заходили.

Товарищи пулей вылетели из кабинета и под завывания врача (в коридоре было слышно прекрасно) помчались к выходу, строя планы страшной мести другу-сифилитику.

Юмор ситуации дошел до них, по словам Кирилла, только через неделю.

В 1990 уволился из армии и пошел работать на производство. Меня и еше одного товарища, Олега, тоже дембеля, прикрепили к деду Николаичу. Охренительный спец по ТНВД, заслуженный — дальше некуда: ордена и за войну, и за труд.

Начальство его боялось, как огня, а мы за его спиной жили, как сыр в масле. Наряды он нам сам закрывал, шабашками делился, и, самое главное — что мастера и инженеры к нам не заходили, Николаичу на глаза не хотели попадаться.

Только одно обстоятельство омрачало наше существование: ВСЕ трое не выговаривали букву "Р", все трое — русские, кстати. Друг друга то мы понимали без проблем, а вот постороннему человеку иногда было трудно нас понять. И вот однажды приехала какая то комиссия из Москвы. Решили ее повести по цехам. Ну, и куда же, как не к нам. Николаич — герой войны и труда, и новое поколение строителей социализма. Одели нас в новенькие комбезы, перед этим главный инженер пообещал нам разряды, Николаичу новое оборудование для цеха и много еще чего, лишь бы не ляпнули чего лишнего. Николаич поклялся на партбилете, что за новый стенд для регулировки ТНВД будет молчать, мы тоже поклялись на партбилете Николаича. Ну, и вот заходит САМЫЙ ГЛАВНЫЙ ЧЛЕН комиссии и говорит нам: "згаствуйте", — и мы ему хором: "ЗГАСТВУЙТЕ". И сзади — тихий стон главного инженера: "б%%%ь"

Мужик.

Прочитал тут несколько выдуманных историй про "настоящих мужиков" и вспомнилось.

Вырос я на Урале, в Гурьеве (нынешний Атырау). В то время весной в реку поднимались на нерест из Каспия осетровые, поэтому в мае к реке даже подходить запрещалось, не то что рыбачить. Но браконьерам закон не писан, каждая севрюга килограмм

На дворе было лето. На скамейке возле загородного дома сидели двое, дряхлый старик и мужчина лет сорока, который читал газету. Старик наблюдал за воробьями, скачущими подле его ног. Внезапно он задал вопрос: "Что это? " и показал на воробья. Мужчина опустил газету и сказал: "Папа, это воробей" и принялся дальше читать. Спустя пару минут старик повторил свой вопрос, сын ответил повторно, что это воробей. В течение получаса старик раз пять повторил свой вопрос, указывая пальцем на воробья. Мужчина раздраженно сложил газету и с возмущением стал объяснять ему, что он повторяет одно и тоже. Лицо старика нахмурилось, но внезапно он просиял и сказал: "Сын, встань и принеси из ящика моего стола старую большую коричневую тетрадь. "С большой неохотой сын повиновался и выполнил просьбу старика. Тот не стал открывать и повелел сделать это сыну. Открыв тетрадь на первой странице, тот прочел:

— 12.06.1973 года Сегодня мой трехгодовалый сын 26 раз спросил меня: "Что это?! ", указывая на воробья, который клевал хлебные крошки возле нас, и я все время отвечал ему, ведь я так люблю его! "

Мужчина закрыл лицо тетрадью, и просидев так пару минут, повернулся и крепко обнял старика.

Отправились с приятелем на морскую рыбалку. Весь день провели. Клевало прилично. Луфарь хорошо шёл, но он невкусный, его почти не брали. Пару окуней приличных взяли. Но призом была таки камбала. По пять на брата хороших особей (больше нельзя), чуть больше полуметра (меньше нельзя). Если сразу пожарить — вкуснейшая рыба.

Вернулись уже поздно, уставшие, проголодавшиеся, слегка поддатые. Разделили улов и разошлись по домам. Дома я первым делом рыбешку почистил. Да и чистить-то — одно удовольствие: чешуи у камбалы почти нет, желудочек совсем маленький. Раз-два и готово. Посолил-поперчил и на сковородку. Можно пальцы съесть. В общем, ужин удался.

Прошло года три после той рыбалки. Помогаю приятелю переехать с одной квартиры на другую. Весь скарб упакован и загружен в машину. Последний осмотр. Заглядываю в морозилку- там глыба льда.

— Гена, — спрашиваю, — а что у тебя в морозилке такое?

— А... помнишь, мы рыбы наловили? Я как пришёл тогда, накатили с женой, чистить было лень. Так и лежит...