с авиационного, и один, Юра, с университета.

Дискотеки во время учебы мы делали два-три раза в месяц, сколько было заказов из других вузов и техникумов — столько и делали; в среднем по 100 рублей, половина шла на оборудование и записи, половина — наш заработок; и раз в месяц в своём институте проводили бесплатно.

Как-то в начале сентября поехали ночью после дискотеки купаться на реку Белую, благо пляж был в центре города.

Бабье лето, тепло, темнеет рано, пустынный пляж, парОк от воды и голоса над рекой — лепота и романтика)

Вылезли, переодеться бы надо, пляжных кабинок тогда и в помине не было, до кустиков бежать далеко...

Да без проблем, шеренга мальчиков поворачивается спиной к шеренге девочек, тоже стоявщих к нам спиной, и начинает снимать плавки.

Естественно, что каждый из нас резво спускает плавки до земли и, свесив голову между своих колен начинает пялиться на девчоночьи задницы.

А навстречу нам, также свесив головы между колен, пялятся, на наши уже задницы), несколько пар ошалело-развеселых девичьих глаз!

Ну, чего, мы посмеялись, девчонки похихикали, потом изредка вспоминали эту историю.

Спустя несколько лет впервые услышанная мной песня "Белая Река" так сразу легла на меня, что до сих пор случайно услышать ее — для меня верный знак к успеху сегодня задуманного и целого дня.

В середине 90-х зашёл я на концерте в каком-то городе за кулисы к Шевчуку, спрашиваю — "Белую Реку споёшь ведь?".

Уж больно она на меня сильно действует, что-то в душе переворачивается, то-ли петь, то-ли кричать хочется, то-ли "за Родину воевать".

Юра радостно ухмыльнулся: "Тоже помнишь то купание ночью и голые задницы вниз головой?))"

исторический фон, если хотите.

Очень рано, на заре моей медицинской карьеры отец забраковал меня как стоматолога, к моей великой радости, я считал стоматологию нудной и мои руки, по мнению отца и брата, росли из того же места, что и ноги.

Я вырос в молодого анестезиолога, получил распределение в маленькую районную больницу и, к удивлению главврача района, доехал, тут же получил 2, 5 ставки и кабинет завхоза в качестве жилья.

Любимой работы было непочатый край, Горбачёв повысил зарплату анестезиологам и сельским врачам, то есть мне и опять мне, деньги после студенческого безденежья были очень приличные.

Девушки были молоды и прекрасны, самостоятельности в работе — хоть отбавляй, я быстро пришёлся ко двору, оснастил три койки в реанимации, дневал и ночевал в больнице.

Всё ещё комсомолец, это важно для повествования.

Райком комсомола мобилизовал меня в капитаны районной команды "Что? Где? Когда? ", мы очень успешно выступали по республике, всё удивлялись, маленький заброшенный район и такая приличная команда.

Чего они не знали — мы тренировались и проводили матчи с ребятами из Себежа и Пскова, очень сильными игроками с отличными командами.

Так, отвлёкся, извините.

Короче, я был доволен жизнью, можно сказать — счастлив.

Однако ветер перемен долетел и до нашего захолустья.

Первый признак — алкоголь исчез из магазина, совершенно!

И это в районе, где пили сильно и почти поголовно.

Растерянные алкоголики рванулись к ресторану, где барменшу сменили суровые комсомолки с одной дозой шампанского, 100 грамм в один пересохший рот в день. Излишне говорить — одеколоны исчезли из продажи и белая горячка стала больничной рутиной.

Народ встрепенулся и наладил самогоноварение, залив жажду и затопив ординаторскую, взятки несли 3х литровыми банками из-под берёзового сока, наполненные великолепного качества самогоном.

А потом меня взяли на очередные сборы, я поехал в Ригу, а там уже вовсю развернулись кооператоры.

По возвращению меня ждала просьба зайти в райком комсомола.

Хм, чего это я им занадобился?

Разгадка была простая.

Всесоюзная лихорадка кооперативного движения достигла нашего района... и забуксовала, хоть убей, местные колхозники в такой чепухе не нуждались, прекрасно торгуя на рынках Себежа, Пскова и Риги, десятилетиями.

Какой-то жалкий кооператив по ремонту магнитофонов и телевизоров, всё, больше кооперативы не зачинались, идей не было...

А разнарядка, между тем, была спущена сверху, к такому-то отчитаться о развитии кооперативного движения, а то кузькина мать и кары небесные!

Райисполком и все райкомы располагались под одной крышей, так что буфет там был один, там они и обменивались мнениями по отчаянному положению с кооперативами. Так вот, именно там и родилась идея о медицинском кооперативе.

Однако, легко сказать, трудно сделать — врачи не были заинтересованы, у них были хутора, где они выкармливали свиней и растили картошку, на продажу.

А давай анестезиолога позовём, озарило какую-то светлую голову.

Так я оказался в окружении управленцев, весьма смутно представляя — чем я могу им помочь.

И тут на помощь пришли две вещи — отвергнутая мной стоматология и моё умение давать наркозы при челюстно-лицевых операциях, спасибо моим сэнсеям из Стоматологического Института, вам кланяется ваш седой ученик, долгих лет жизни, Лёня и Сима!

В райисполкоме моя идея о лечении и удалениях зубов под наркозом понравилась, мне велели сесть на попу и заполнить бумаги, такой оперативности я не ожидал, через неделю "Здоровые зубы", кооператив анестезиолога и двух или трёх стоматологов.

К моему удивлению, пациенты повалили гурьбой, в основном колхозники-хуторяне, не посещавшие стоматолога десятилетиями, с 6-10 удалениями, рекорд — 16!

И — никакой боли, заснул, проснулся, полчелюсти как не бывало.

И что более удивительно — они охотно платили, с радостью!

Позже я понял — ну, некогда им таскаться в город, хлев и огород требуют постоянного присутствия, а тут зашёл-вышел, удалили-подлечили, всё за раз, на те, доктор, деньгу.

Деньги сельчан — мятые и разглаженные пятёрки и десятки, тяжёлым трудом заработанные на рынках... Я их помню до сих пор, моих пациентов, простых тружениках, платящих мне деньги да ещё и благодарившие меня много раз!

Всё, вроде, хорошо, все довольны...

Нет, не все, стоматологи быстро поняли, что наркозы отнимают у них время, что лечение зубов без меня намного быстрее и денежнее.

Ко всему прочему и массовые удаления кончились, нужда во мне и вправду уменьшилась.

А тут ещё в Риге пошли митинги по размежеванию, кабинет завхоза мне надоел хуже горькой редьки, свиней я разводить не умел, да и не хотел.

Пора было паковать чемоданы...

Об одном я всё-таки жалею — нет у меня документального подтверждения того, что мы, в маленьком заброшенном городке, в простой районной больнице были пионерами кооперативной анестезиологии.

Ждаровых вам фупов!