по виду хорошо так за восемьдесят, с пакетом в руке идёт. Показалось, что она тоже мусор выкидывать, а я ей своей машиной дорогу перегородил. Гм. Утрёпанная такая, слегка согнувшись, всё поношенное, но чистое. Платочек на голове.

— Давайте выброшу- руку протягиваю к её пакету.

— Нет, сынок, это не мусор, это моё.

— Да я подумал, что Вам дорогу закрыл, неудобно.

— Нет, я не к мусорке. А Вы не знаете, где это, Кировская 16? Пройти бы мне- вроде как заблудилась.

— А хрен его знает. Посёлок большой. Погодите, сейчас по навигатору посмотрим.

Открываю приложение. Недалеко, но и не близко.

— Вот что, садитесь-ка, я подвезу.

— Так у меня денег нет.

— Садитесь, садитесь, какие деньги.

Бабуля забирается на переднее сиденье- пёс в багажнике (у меня внедорожник, там его место) поднимает лай.

— Молчать, молчать, кому говорю! Разорался, собака такая... Гости у нас. Он не кусается, добрый, просто присутствие своё обозначает.

— Да я вижу. Вот как хорошо, что Вас встретила, что- то с головой у меня не то — вроде помню, что в магазин за хлебом шла, потом, как туман, а теперь не знаю, как домой добраться...

— Ничего, сейчас доберёмся.

— Это мне Вас Бог послал, я за Вас молиться буду, Вас как зовут?

— Леонид. С праздником Вас. С Победой.

Помолчали. Едем. Бабуля свой пакет на коленях держит. Далековато она забралась со своим туманом — километров пять протопала.

— И Вас тоже с праздником. Вот ведь как — что тогда было, ясно помню, а сейчас — как туман в голове. Здесь в войну немцев не было, здесь румынская часть стояла. Когда немцы приезжали, мы, девчонки, все прятались- они детей забирали- в лагерь.

— Кого по отбору- тех к себе, в Германию увозили. А кто не годится- тех в Каушту — там свой лагерь был, там кровь забирали. Оттуда мало кто из детей спасся- сестра моя старшая там пропала. А может и не там? Не знаю. С головой плохо, забывать стала.

— Вот и сегодня, как туманом накрыло. Хорошо, что я Вас встретила, здоровья Вам, и вашим детям- я за Вас молиться стану, как Вас зовут?

— Леонид, как Брежнева — его- то помните?

— Сколько лет прошло, как Маришку забирали- сестру мою, помню. А сейчас с головой что- то... Вы ведь меня домой везёте? На Кировскую? Вас мне Бог послал, молиться за Вас буду, Вас как зовут?

— Леонид, как Брежнева.

Подъезжаем. Навигатор сообщает, что маршрут завершён.

— Ну, приехали. Это точно, куда Вам надо? Кировская 16?

— Вроде да, вроде да... А- точно, это мой дом! Вот спасибо Вам, сыночек, миленький, сама бы я не добралась! Может хоть чайку зайдёте, выпьете? Спасибо, я за Вас молиться стану — Вас как зовут?

— КАК БРЕЖНЕВА!

вечерам стал мне регулярно мурчать песни. Этаж был первый, балкон не застеклен, так что кот, когда полностью освоился в моей квартире, стал выходить на прогулки на улицу — сначала с опаской, потом с полной уверенностью, что в ближайших окрестностях он здесь хозяин. Был дран другими котами неоднократно, одно ухо раздвоилось, морда имела несколько шрамов, но такого матерого красавца-самца, я нигде больше не видела.

К тому моменту он жил в моей квартире уже примерно с год, на дворе была ранняя осень, моросил третий день дождь. Денег оставалось мало, ждала стипендию. Вечером, как обычно, вместе поужинали — легкий суп и последние кусочки колбасы. Говорю ему:

— Все кот, завтра мы с тобой похоже на вегетарианской диете, мяса больше нет. Недельку потерпим — а там денежкю получу и куплю тебе и курятины и китикета твоего любимого.

Почитала конспекты, легла спать. Рано утром просыпаюсь — на подушке рядом с моей головой лежат четыре здоровых сочных дождевых червя, а на полу перед диваном сидит с умильной мордой мой Кот. У меня аж слезы на глазах навернулись. Поблагодарила его, моего заботливого, и мы пошли завтракать.

П. С. червей конечно выкинула, но только когда кот отвернулся, чтобы не оскорбить его чувства добытчика.