Вы никогда не наблюдали за людьми, у которых начисто отсутствует чувство юмора? Я всегда испытывал к ним нездоровый интерес, более того — коллекционировал. Одним из выдающихся "экземпляров" моей коллекции была Сарра, администратор нашего Театра кукол. Милая, добрая, славная женщина, но шуток не понимала решительно. Все мы ее, конечно, разыгрывали, а я — больше других. Она, правда, не обижалась, а только обещала: "Зяма, тебе это боком выйдет!" И вышло.

Как-то Театр кукол гастролировал в небольшом российском городке. Шло расселение артистов. Я быстро обустроился в своем номере, соскучился в одиночестве и отправился в фойе на поиски приключений. Спускаюсь по лестнице и вижу: стоит наша пышная Сарра, засунув голову в окошко администратора, и ведет напряженную беседу. Понимаю, что вопросы обсуждаются важности чрезвычайной: кого из актеров перевести с теневой стороны на солнечную и наоборот; кого переместить из двухместного номера в трехместный, а кому "по штату" полагаются отдельные хоромы... Вид сзади открывается просто роскошный. Идея у меня еще не созрела, но импульс уже появился — и я несусь по ступенькам вниз. А когда достигаю цели (Сарры), материализуется и идея. Я хватаю нашего администратора за самое выдающееся место, мну его все и при этом еще и трясу... Класс?

Сарра в негодовании оборачивается и... оказывается не Саррой! Мог ли я вообразить, что есть на свете еще одна женщина с формами подобного масштаба?! Я лихорадочно соображаю, что идеальный выход из ситуации, в которой я оказался, — умереть на месте. И действительно, со мной начинает происходить нечто подобное: сердце замирает, кровь перестает течь по жилам; я с головы до ног покрываюсь липким холодным потом... Тут добрая незнакомка начинает меня реанимировать. Она хватает меня за шиворот, не давая грохнуться на пол; бьет по щекам лодонью и приговаривает:

— Ну-ну, бывает, не умирайте. Ну, пусечка, живите, я вас прошу! С кем не случается — ошиблись жопой!

Я выжил... Оказалось, она — доктор химических наук, профессор; большая умница. Мы с ней продружили все две недели, на которые нас свела в этой гостинице моя проклятая страсть к розыгрышам...

Работала в нескольких рабочих местах, и в каждом у начальника было необычное имя и странности.

Вениамин Аристархович ненавидел число 4. Каждое 4 число не приходил на работу, не брал на работу тех, у кого день рождения 4 числа.

Герман Викентьевич имел на работе аквариум, у каждой рыбки было имя, мог беседовать с ними подолгу.

Иннокентий Леонтьевич хранил в ящике грязные женские трусики разных размеров.

Роберт Модестович был фанатом оперы. Раз в месяц настойчиво требовал весь коллектив красиво наряжаться и идти дружно приобщаться к прекрасному.

Спартак Эдуардович был фанатом чистоты. Он постоянно проверял в кабинетах пыль, требовал поддерживать стерильную чистоту и проветривать даже в сильный мороз.

Сейчас моего начальника зовут Андрей Владимирович. Обычный и нормальный мужик, никаких странностей нет. Интересно, это зависит от имени или нет?..

Тем летом, все помнят, жарища стояла. Пиво шло на ура. Ну, и тара под него соответственно тоже. Привезли мы ПЭТ в одну пивнушку. Пока продавщица принимала товар, в окошко сунулось чёрное-чёрное лицо и сказало: "Малборо". Я слышал, что в наш колхоз делегация африканская приехала, но возле пивнушки увидеть её представителя не ожидал.

Продавщица спокойно, ничуть не удивившись, дала ему пачку и вернулась к приёмке. Под весёлым настроением, я решил "блеснуть" перед делегатом английским: "Гуд монинг! Вот из ё кантри?". "Кения". "О, Кения! Гут!

Найроби! Нашионал энимал парк! Ранинг мэн! Стайерс! Бьютифал кантри энд пипл! " — на одном дыхании произнёс всё, что знал об этой стране. Афр покивал головой и убил меня напрочь: "Приходи вечером в отель, бухнём!".

На русском. Совсем с небольшим акцентом. Так как я не пью уж давно, пришлось вежливо отказаться.

Вы наверняка помните, что февраль 1917 года выдался жарким. В результате революции Николай Второй отрекся от престола, а страну возглавило Временное правительство.

И вот представьте, что в 1960-е советский журналист Генрих Боровик находит в Америке ещё живого, хоть и очень пожилого Керенского, и берет у него интервью.

После интервью журналист сказал Керенскому:

— Знаете, Александр Фёдорович, в Москве есть такой театр на Таганке.

— Слышал...

— И вот в нём недавно поставили спектакль по Джону Риду "Десять дней, которые потрясли мир".

— Так-так?

— Так вот, в нём есть ваш персонаж.

Александр Фёдорович заинтересовался:

— А кто же играет... меня?

— Вас играет молодой артист Владимир Высоцкий.

Керенский, с радостным удивлением:

— Ну надо же! Меня играет сам Высоцкий!

А Генрих Боровик, бравший то интервью, до сих пор жив. Фантастика.

Как французы крутили яйца

Я из Саратова, но сейчас учусь во Франции. В очередной раз, мы с подругой возвращаемся в Париж. В аэропорту нас встречает друг. Он француз и как любой француз любит покушать. Он пригласил нас вечером на ужин и попросил приготовить какое-нибудь русское блюдо на аперитив. Мы, недолго думая, решили приготовить салат Оливье.