Ходил я как-то со знакомой девушкой в поход выходного дня на байдарке по реке Наре. Середина мая, хорошая погода, приятная речка… Все было хорошо. Уезжали мы обратно домой со станции Нара, что в Наро-Фоминске. Сложили байдарку, пришли на платформу, ждем электричку. А тут наряд милиции (начало 2000-х). Двое молодых в форме первым делом ко мне:

— Нож есть? Показывай!

Логика понятна – туристы, значит с ножами. Я достаю своего красавца, купленного на рынке за небольшие деньги, но из хорошей стали. Обычная деревянная ручка, простое прямое лезвие сантиметров 15.

— Тааак… Документы на нож есть?

— Нет, я на рынке купил, обычный нож…

— Обычный или нет – проверим, пошли с нами!

Оставил девушку с вещами на платформе, пошли здесь же в линейный отдел милиции (ЛОВД). Завели меня в кабинет к старшему. Кабинет небольшой, голубовато-серой краской весь покрашен, два стола посередине, за одним из них сидит мужик лет 40, какие-то бумаги заполняет. Голову поднял, мол, чего надо?

— Задержали с ножом, по виду – холодное оружие, документов на него нет. Вот он.

Кладут на стол нож. Старший его повертел, померял толщину линейкой, посгибал…

— Холодное или нет – покажет экспертиза. Оформляйте изъятие, адреса-явки запишите и пусть идет.

Я в непонятках:

— Куда идти? А нож?

— Идти домой! Результаты экспертизы придут, будем решать, что делать – привлекать к ответственности или вернем и иди своей дорогой! Если в течение двух недель не позвоним и письма не будет – приезжай забирай нож.

Я грустный пошел на платформу. Две недели под дамокловым мечом – привлекут, не привлекут? – прошли быстро. Отвечать за нож не хотелось, но и терять его было жалко.

Через две недели поехал в ЛОВД выяснять свою судьбу.

На платформе первыми, кого увидел, были те двое молодых, которые меня забирали. Они увидели меня, закричали "Вон он! Стой! " и кинулись ко мне. Я с перепугу решил, что песенка моя спета и чуть не задал дёру, но бежать было некуда. Прощаясь со свободой, дождался этих.

— Ты же за ножом, да?! – заорали они.

— Ну, наверное, там же экспертизу делали, результаты, наверное, какие-то пришли…

— Результат нормальный, не холодный нож. Но ты к Степанычу так не ходи, обязательно бутылку хорошую возьми, а то хана тебе!

— А что такое?

— Он тебе сам скажет!

Я в непонятках зашел в магазин возле станции, купил водки, взяв на всякий случай целый литр, и медленно пошел навстречу судьбе.

Нашел кабинет, постучал. Оттуда рык: "Кто там?! Войдите!".

Приоткрываю дверь, заглядываю. Первая мысль – я не туда попал! Кабинет грязно-коричневый, весь, в каких-то пятнах, пол деревянный неравномерно вспученный, воняет какой-то дрянью… За одним столом сидят двое каких-то ментов, но за вторым вроде как Степаныч – тот старший, что нож забрал. Вхожу целиком, говорю, что за ножом приехал, две недели прошло, я ничего не получал и мне не звонили…

Степаныч подскочил на стуле и рванулся ко мне. Я чуть за дверь не выпрыгнул, но не успел. Он меня рукой схватил и силой посадил на стул возле стола, резко открыл ящик стола и кинул на стол нож. Нож был мой, совершенно не изменившийся, но завернутый в бумажку экспертизы.

— Забирай его! До холодного ему не хватило 0.2 мм толщины лезвия, но ты с ним не ходи, продай или выкини!

— А что не так? – тихонечко спросил я.

— Слишком хороший!

Я тупо смотрел на Степаныча и пытался понять, что не так. Двое ментов за соседним столом давились от смеха и в конце концов не выдержали, их прорвало и они заржали в голос.

— Шо вы гогочете, суки! Вторую неделю меня имеют во все дыры да еще и из зарплаты вычитают! Забирай свой нож и проваливай отсюда! – это уже мне.

Я поставил бутылку на стол, схватил нож и убежал. На платформе встретились снова двое молодых ментов.

— Смотри, живой! Степаныч нож отдал?

— Да, отдал. Парни, объясните, а что случилось-то?

Вот тут наступил момент истины. Все время срываясь на хохот они рассказали, что, когда я вышел, Степаныч положил нож в ящик и решил все документы по нему оформить вечером. Вечером же, сидя с этими двумя в кабинете, он его достал и начал заполнять запрос на экспертизу. Напарники его вертели нож в руках, пробовали резать им бумагу, строгать деревяшку и в один голос говорили, что сталь отличная и заточка прекрасная, и вообще классный нож, хоть и с рынка. Степанычу это надоело и он, взяв нож в руки и повертев его, сказал: "Да че вы к нему прицепились, обычный нож! Вон, если по батарее постучать…". Договорить он не успел, потому что взмахнул ножом и ударил лезвием по трубе возле радиатора батареи. Я так понял, что он хотел продемонстрировать, что лезвие об батарею тупанет, но вместо этого неожиданно нож разрубил трубу чуть не до середины и из нее фонтаном ударила горячая темно-бурая вода. Видать труба была совсем старая и проржавевшая. Сразу залило почти весь стол с бумагами-документами, добило аж до двери, в комнате пар и вода фигачили не переставая. Пока эти трое бегали и искали кран, чтобы перекрыть воду (а уже вечер, никого почти нет, где кран никто не знает), залило весь кабинет, вода пошла в коридор через порог. Когда нашли кран и начали его закручивать, сорвали его, и вода залила еще всю подсобку где-то в подвале… Пока приехали вызванные сантехники, весь коридор был в воде, весь этаж – в пару. В результате пришлось менять весь крановый узел, половину труб на этаже, включая радиаторы в кабинетах, которые оказались на грани подыхания. Пол в кабинете Степаныча разбух от горячей воды, да и в коридоре тоже. Начальник ЛОВД орал на Степаныча несколько дней и часть ремонта заставил оплачивать из его зарплаты. Собственно, ремонт еще не закончился, а все еще продолжался. Степаныч от всего этого ходил охреневший, мечтал, чтобы нож оказался по экспертизе холодным оружием, "чтобы этот с@ка-турист ответил по полной", но уже через неделю экспертиза дала отказ. Вот последнюю неделю он не просыхал и был злой, как черт.

— Так что ты парень судьбу не испытывай, получил нож и вали отсюда по-быстрому! Бутылку ему поставил?

— Да.

— Ну ладно, может успокоится. Все, иди, вон твоя электричка!

Я ехал в электричке в Москву и щупал свой нож. Да, сталь была хороша, нож мне нравился. Но Степаныча было жалко.

ДОБРЫЙ ДОКТОР СТРЕСС.

Был в жизни период, когда лишили прав. На шесть месяцев. Зимой. В северном климате. И в городе, где общественный транспорт — скорее экзотика.

А ко всему еще и болезни. Перевалив за полтинник, я неожиданно получил букет недугов. Как будто включили медленное самоуничтожение.

Сказать, что настала черная полоса

Дело было в 1943 году, в разгар битвы за Кавказ.

Итальянский транспортный корабль, полный немецких самоходок Stug и боекомплектов к ним шёл из Румынии в оккупированные порты Кавказа. Но, когда транспорт проходил мимо берегов Крыма, перед ним всплыла наша подлодка и, подмигнув перископом, отправила корабль к чертям собачьим на дно морское.

Однако

Лет пятнадцать назад Московский зоопарк вывесил афишу, что такого-то числа во столько-то будет проходить "Парад ночных бабочек". К указанному времени журналистов набежало — уйма! Все пафосные, с диктофонами, фотоаппаратами, даже съёмочная группа НТВ была. Расположились, приготовились, ждут. Когда начало смеркаться, вышел мужик в энцефалитке и куда-то всех повёл по тропинке на полянку. Оказалось, энтомолог зоопарка. Включил фонарь и начал рассказывать и показывать совок, бражников, ночных павлиньих глазов и т. п. — где летают, что опыляют, чем гусеницы питаются, как развитие бабочек происходит. .. Говорят, лица журналистов после этого запомнились надолго!

На страже яиц

Весна до омерзения холодная. Вода не прогрелась. Приходится искать рыбу путём перемены мест для забросов. Присел привязать крючки. Вдоль тростника барражирует как бы от нечего делать лебедь.

Ко мне подошёл беженец с Украины с "мыльницей" в руках. Перекинулись парой слов ни о чём. Лебедь сразу подплыл к берегу.

— Ух ты! Смотри, сам фотографироваться явился!

— Это он хлеб пытается выклянчить.

— А я так и понял.

Не стал говорить горькую правду любителю природы. Этот пернатый — патрульный. Пока самка-лебедя шипуна высиживает яйца, её благоверный охраняет территорию. Мы-то с лебедем шапочно знакомы, а посторонний должен быть досмотрен как потенциальная угроза.

Я подошёл в воде и сразу был обруган посредством шипа. Дескать, нечего сюда своих знакомых приводить. Извинился, как мог. Помирились с птицей. И каждый занялся своим делом.