Соня. Девочка добрая, но ленивая, как ноутбук с убитой батареей: работала только на вдохновении и ровно два часа в сутки.

Новость о том, что летом предстоит учиться, Соня встретила с философией зэка, внезапно узнавшего о продлении срока:

— А зачем вообще учиться, когда каникулы? Это же… каникулы.

Саша сел рядом, не пытаясь изобразить из себя героя из передачи про воспитание. Его целью было не переломить её, а понять — что скрывается за этой каменной стеной нежелания.

— Сонь, — сказал он.

— Давай договоримся по-людски. Никакого "надо". Просто летний эксперимент. Выполняешь — в сентябре получаешь айфон. Но главный приз — ты узнаешь, на что действительно способна. А учиться мы будем… как цивилизованные люди.

Она скривилась, но слово "эксперимент" и конкретика "айфон" сделали свое дело. Саша, понимая, что входит на минное поле семейных отношений, заранее заручился поддержкой командования. Сказал невесте:

— Дай мне карт-бланш на её учебный фронт. Чтобы я не был злым отчимом, а ты — заложником между нами.

Невеста тяжело вздохнула и махнула рукой:

— Пробуй. Только без героизма.

— Боюсь его, как огня, — честно признался Саша.

И он объяснил Соне их систему — "Эксперимент по очистке внутреннего пространства".

— Каждый день — одно маленькое дело. Не подвиг, а шаг. Но главное правило: сначала ты 10 минут легально ноешь. Имеешь полное право на свою ненависть к задаче. А потом — 10 минут делаешь. Не для школы, а чтобы доказать себе, что ты сильнее своего "не хочу".

Их первый "сеанс" выглядел так, что Саша потом долго отходил. Она сидела с учебником по математике, как будто держала инструкцию по обезвреживанию бомбы.

— Что чувствуешь? — спросил он.

— Хочу выть.

— На математику?

— На жизнь.

Саша слушал, и ему становилось тяжело дышать — будто её апатия была густым сиропом, заполнявшим комнату. Он не анализировал, а просто находился с ней рядом в этом ватном состоянии, и это стоило ему сил. Но это была цена. Пока Соня ныла — она потихоньку расслаблялась. И когда расслабилась — вылезло главное: она ненавидела не математику, а вечное ожидание, что её сейчас будут поправлять и торопить. Они сделали один пример. Всего один. Не для галочки, а как акт освобождения — чтобы тело забыло, что значит дёргаться при виде дроби.

С уборкой был отдельный цирк. Соня смотрела на швабру, как на орудие пыток.

— Что она тебе говорит? — спросил Саша.

— Что жизнь — боль.

— Это твоя мысль или мамина?

— Мамина… но я её усвоила.

Они посмеялись. Потом убрали не комнату, а один угол, который бесил её больше всего. И вдруг стало легче дышать — именно ей, не комнате.

А потом была их самая мощная сцена. Соня листала учебник по Python, закатила глаза и с вызовом выдала:

— Может, я вообще создана не для работы, а для любви?

Саша посмотрел на неё не как на ребёнка, а как на взрослого, стоящего на краю важного открытия.

— Именно для любви и нужно расчистить завалы. Представь: любовь — это штука яркая. Она накрывает всё, и твой внутренний мусор в том числе. И тогда он не исчезает, а начинает тлеть и прожигать тебя изнутри. Мы же не хотим, чтобы тебе потом пришлось тушить пожар в собственной душе? Мы сейчас не код учим. Мы готовим почву. Чтобы когда придёт любовь, ей было что освещать, а не что жечь.

Она зависла. Ей никто раньше не говорил, что её внутренний бардак может быть чем-то опасным для неё же самой. Не давил, не стыдил — а бережно предупреждал о законах эмоциональной физики.

Были, конечно, и сбои. Однажды она после "чистки" ходила как человек, которого эмоционально покусал собственный мозг. Саша вынес вердикт:

— Всё. Эксперимент на сегодня приостановлен. Легально. Фиксируем усталость и идём на тихий час. Это не провал — это техобслуживание души.

Она легла, как кот под батарею. И впервые отдохнула, а не провалилась в телефон.

Лето шло — и Соня не стала ни гением, ни Золушкой. Школьным предметам она не научилась блестяще — и не обязана. Но она прошла свой эксперимент. Научилась замечать, что у неё творится внутри, и что с этим можно делать не войну, а уборку. Не героическую, а человеческую. К августу у неё в глазах появилась лёгкость, идущая не от новых знаний, а от того, что ей перестало быть страшно сталкиваться с собой.

В конце лета Саша застал их обеих на кухне — Соню и её маму. Они не спорили об учёбе, а просто пили чай, и Соня, смеясь, рассказывала, как "чистила" ненависть к швабре. И в её смехе не было ни вызова, ни надрыва — только спокойная лёгкость. Саша смотрел на них и понимал: он не ставил эксперимент. Он просто помог девочке найти выключатель от света в её собственной комнате. А когда внутри горит свет, ты перестаёшь бояться не только внешнего мрака, но и теней в самом себе. И это, пожалуй, единственная победа, которая имеет значение.

и сейчас они очень осторожны. Белки же наоборот прижились, размножились и как следует обнаглели, но не в том суть.

На кормешку белкам я покупаю разные орехи (грецкий, фундук) и арахис. Они же один орех съедят, а 20-30 безвозвратно заныкивают. К поиску этих заначек активно подключились пернатые: голуби, воробьи, синицы и в последнее время вороны. Кроме голубей ничего против пернатых не имею, так что количество распыляемых запасов и времени на кормежку сильно возросло и стало проедать дыру в скромной зарплате и занимать много драгоценного времени. Как то в сердцах, сформулировал и стал повторять фразу "Я — полноценный родитель всех ваших отпрысков. Столько, сколько вложился в них я, никто из вас близко не стоял". На удивление через несколько дней белки вывели потомство и привели показать. С тех пор это стало ежегодной традицией (уже 2-3 поколения сменилось, но видимо передают по наследству).

А в этом году и вороны свили гнездо в прямой видимости с "капитанского места", откуда распределяю пищевой ресурс. Через месяц-два, думаю, предьявят совместно нажитых птенцов для очистки своей и нагрузки моей совести...

нему прибежала маленькая дочурка, ножкой вильнула, баночка и опрокинулась. Пластиковая баночка не разбилась, но крышка не была завинчена и половина жидкости разлилось на деревянный пол каптерки.

Команду "газы! " подал дневальный через 30 секунд и пустил скупую мужскую слезу. Первой вытащили бедную девчушку, вывели, обдули. Предприимчивого прапора оставили наслаждаться аромотерапией. Через 5 минут группа разведки вывела прапора и вынесла из здания проклятую банку. Началась веселая жизнь...

Хлорпикрин разрешен для применения на улице потому что он растворяется в воде и его очень тяжело отмыть, особенно когда его раствор проникает в щели между досками. Дезактивация 2 м2 пола заняла 3, 5 дня. Их я не забуду никогда!

Вы пробывали бриться в противогазе? Попробуйте! Так же увлекательно получается спать и общается с сослуживцами. Мы начали узнавать друг друга по телосложению и оттенку резиновых частей.

Но самый шик был на 2 день дезактивации. Силами взвода обеззараживания концентрация хлорпикрина была заметно снижена и слизистые раздражались не сразу. Заходит группа офицеров с проверкой а вся рота в противогазах, ну к примеру сидит подшивает материал к воротничкам. Сразу стандартный вопль "что за бардак тут творится, где командир? "Пара шагов по взлетке, восклицание "Ой, б%я! " и с соплями и слезами стадо офицеров героически штурмуют выход давя друг друга. Носить с собой противогазы — не офицерское занятие.)))

Шоу с забегами в ломпасах повторилось трижды.

После этого случая неожиданные проверки предварительно спрашивали можно ли прийти к нам в расположение. От этих диких химиков всего можно ожидать.: )