Партизанами их называли вероятно потому, что ко времени призывы на сборы в возрасте от 25 до 30+ многие
были бородаты, усаты или пузаты, кто-то имел пышные гривы до плеч, очки в ярких импортных оправах. Часто сочетали эти черты, тогда была мода на хиппи, вольнодумство и пофигизм.
В общем, вид их никак не напоминал регулярное воинское соединение. Они смахивали на кубинских барбадос из джунглей.
И вот этих матерых мужиков, как задержанных хулиганов на 15 суток, выстроили в шеренгу на вечернюю поверку перед сном, чисто убедиться, что все они в наличии.
— Авдеев!
— Я!
— Андреев!
— Я!
— Бобыло!
—
...
— Тащ майор, разрешите доложить: младший лейтенант Бобыло отсутствует!
Тащ майор был неподалеку. Он стоял в сторонке, перекуривал и пытался запомнить новобранцев по фамилиям, чтобы легко опознать в случае безобразий. И вот первое из них произошло.
Майор оглушительно рявкнул:
— Авдеев! Андреев! Слушай мою команду! До окончания вечерней поверки приказываю доставить сюда Бобылу! Хоть из-под земли, хоть из сортира, через три минуты он должен стоять тут! Бегом марш!
Но вот уже Ященко прогудел свою фамилию, запыхавшись вернулись Авдеев и Андреев, умолкли последние лесные птицы. А Бобыло как сгинул в этих мрачных лесах и болотах. Не обнаружен. ЧП.
Майор побагровел и закурил вторую. Решение он объявил чингизхановское, из войска, в котором за проступок одного бойца карали весь десяток, а за десяток сотню:
— Слушай взвод, в котором числится этот грёбаный Бобыло! Не будет вам ни сна, ни отдыха, пока не найдете Бобылу! Хоть всю ночь ищите, не найдете — с рассветом отправлю на поиски всю роту! В одиночку не ходить, держаться группами, двигаться цепью! Бегом марш!
Ранний летний рассвет, Вся рота спокойно храпит в больших палатках. Кроме первого взвода, отправленного на поиски Бобыло. Он исчез! Весь! Никто не вернулся с поисковой экспедиции.
Майор в шоке. Держит свое слово: будит по тревоге в 3:30 утра роту и отправляет ее на все четыре стороны искать пропавший взвода и лично тов. Бобылу. Рота чертыхаясь убегает вдаль.
Майор же, сам присланный из городского военкомата, принялся за расспросы местных старослужащих, прапоров и сержантов, на тему: где могли сгинуть Бобыло и весь его взвод?
Сержанты лукаво усмехались, но никто не кололся.
И только разбуженная повариха бухнула спросонья:
— Так в соседнем колхозе выходной, а стало быть сегодня на всю ночь танцульки!
Майор понесся туда на газике и накрыл весь взвод на танцах-обжиманцах.
Гауптвахты бы не хватило для столь массовой самоволки. И строго говоря, самоволку допустил только Бобыло. Все остальные его искали по приказу майора. Да и вообще рапортовать о таком случае это пятно на карьере. Поэтому он коротко обещал:
— Я вам устрою!
В следующую ночь палатка первого взвода была забросана взрывпакетами и дымовыми шашками по всему периметру, под майорские вопли Тревога!
У партизана Сереги нашелся под рукой острый перочинный ножик. Учуяв едкий дым, Серега вспорол бок палатки возле своих спальных нар и прыжком бросился наружу. Но застрял в середине талии. Палатка сорвалась тросами с кольев и завалилась набок, превратившись в мешок с множеством мечушихся в нем мужиков. Успевшие выскочить тянули Серегу наружу за руки, как Винни-Пуха. Сзади у него в шутку стягивали трусы. Серега орал угрозы и яростно отпинывался.
Результаты: палатка приведена в негодность, майор больше не устраивал ни ночных тревог, ни поисковых экспедиций.
Сам я лично там не был, слабал по устному рассказу одного из этих партизан, давнего хорошего знакомого.
