эту новость, все думали: розыгрыш. Потом не верил в это тренер датчан Рихард Меллер-Нильсон, позже, когда уже стало ясно, что это — не розыгрыш, стали собирать датских футболистов со всех курортов мира, дело это было очень сложное, хотя бы потому, что и футболисты думали, что это — розыгрыш и вешали трубки.

С большим трудом тренеру удалось уговорить футболистов прибыть в расположение сборной. К примеру, Михаэль Лаудруп не приехал, он конфликтовал с тренером и не хотел прерывать свой отдых, тем более, все в мире понимали, что Дания едет на турнир в качестве статистов.

Это понимал и Меллер-Нильсон, поэтому он попросил футболистов не прерывать отдых, так как после трех игр каждый смог бы продолжить его. У команды не было ни плана тренировок, ни анализа соперников, вообще ничего не было. Идея была в том, что — выйдем на поле, коснемся мяча, а там видно будет, что делать дальше.

Так же от чемпионата первоначально отказался Ким Вильфорт, причина ужасна: его маленькая дочь умирала в больнице для больных раком. Тренер и команда понимали, в каком ужасающем положении находится отец Вильфорт. Ему были предложены любые условия, какие он сам выберет. Он отказался.

Но, больной девочке стало лучше, и она, и вместе с женой Кима, попросила его поехать на чемпионат. Тренер Нильсон разрешил Вильфорту после матча сразу возвращаться в Данию, благо, все было очень близко.

Первый матч Дания играет вничью с англичанами, во втором — проигрывает Швеции, ребенку становится плохо, и в перерыве жена просит Вильфорта срочно вернуться в Копенгаген. Вильфорт собирает чемодан, уезжает и просит товарищей его не ждать, он принял решение покинуть турнир. Все всё понимают, Ким уезжает.

Матч с Францией он смотрит уже в больнице вместе с дочерью. Дания открывает счет, Франция сравнивает, все шло к вылету, но в самом конце Эльструп забивает Франции победный гол.

Вильфорт видит, как вся больница, оглашается счастливыми криками, больные, несчастные люди, которым осталось жить почти ничего, люди стонающие и плачущие от страшных болей, лысые, худые, изнеможенные, и потерявшие блеск в глазах, вдруг оживают, и он видит вокруг счастливых людей. Он видит, как во всех палатах ликуют, он видит свою счастливую дочь. Они забыли про свою смертельную болезнь, они счастливы, хотя бы на время матча, они забыли о своих мучениях. Вильфорт запирается в туалете и рыдает. Сердце Вильфорта разрывалось от радости и боли.

В полуфинале Данию ждет почти непобедимая Голландия, это главный претендент на победу. В составе Ван Бастен, Райкард, Куман, Гуллит, Бергкамп, Блинд, Франк де Бур, Ван Брекелен, они жаждут победы, им нет равных. Вильфорт после прозрения в больнице, и просьбы больных, просьбы дочери возвращается в сборную.

Он знает, он помнит, для кого Дания играет, для кого он должен забить, он помнит, что именно сделает смертельно больных людей хоть чуть-чуть счастливее. После основного времени 2-2.

Бьют пенальти, Бастен пробивает ужасно. К точке подходит уставший, исхудавший, весь на стрессах, в тяжелом психическом положении Ким Вильфорт.

Он смотрит в небо, смотрит в сторону Копенгагена, бьет и забивает. На глазах его слезы, ведь он знает, что дочь и все больные сейчас там, в пропитанных смертью палатах, счастливы, и забыли все свои несчастья перед телевизором.

Дания в финале! Это похоже на сказку, написанную другим датчанином, Г. Х. Андерсеном.

После матча он сразу уезжает в Данию, дочери стало совсем плохо. Семилетняя Лин умирала. Вильфорт отказывается играть в финале, но его родные и все больные клиники буквально выгоняют его из палаты и требуют вернуться и выиграть для них кубок Европы. Этого просит и дочь, когда находит в себе силы говорить.

Многие помнят финал с Германией: датчане рано открывают счет, потом их прессуют немцы, они уже были близки, чтобы сравнять счет, но за 11 минут до конца матча Ким Вильфорт забивает свой самый важный мяч в жизни, и делает мечту всей нации реальностью.

Но он думал только о тех, кто сейчас там, умирая от боли и безысходности в раковых палатах, празднуют успех. Он понимал, что футбол и победа вырывали людей из их мучительного ада. Он, нет, все они, вся команда, сделали это для них, для всех них, и для умирающей Лин.

Гол Кима в финале немцам считается одним из самых эмоциональных и трагических голов в истории футбола.

в транскрипции). Представляет оно собой фактически несколько кварталов старого города, нижние этажи которого сплошь представляют собой магазинчики, где продают золото, серебро, благовония, травы, всякие безделушки и пр. В узких улочках стоят торговцы с лотками. Не протолкнуться.

Короче, типичный восточный базар (спецы говорят, что этот еще более-менее цивилизованный). Хожу, выбираю что-нибудь эдакое. Хожу один, поэтому молчу, так как привычки разговаривать сам с собой не имею.

По-английски предпочитаю общаться непосредственно при выборе товара, по-русски, естественно, не говорю, так как считаю, что вероятность встретить русскоговорящего продавца здесь ничтожно мала. Несмотря на это, каким-то уму непостижимым образом торговцы совершенно безошибочно узнают во мне русского. Причем, не только во мне — об этом мне говорили и другие. Вроде, и шапка-ушанка на мне не надета, валенок и балалайки тоже нет. Однако, признали меня сразу и начали зазывать на ломаном русском. Я вообще пришел к выводу, что торговцы эти, видимо, околоторговые фразы знают на всех языках мира (иначе не продашь — конкуренция и злобный капитализм, понимаешь!)

Это все была преамбула, зарисовка, так сказать. Поворачиваю в очередной проулочек, меня замечают несколько торговцев и начинают наперебой выкрикивать на русском языке известные им приветствия и зазывные речи. У одного получается особо хорошо:

— Ай! Руси! Захади! Харашо! Здравствуй! Пошёл на х... й!

После прекращения приступа хохота с моей стороны, я, держась за живот, прохожу мимо и постепенно понимаю, в чем, вероятно, суть.

— Постоянно зазывая русских покупателей, в ответ на приветствия в 90% случаев торговец получал тот самый ответ: "пошел на...". Руководствуясь нехитрой логикой, продавец, видимо, решил, что "пошел на..." и "здравствуй" — это такие же дополняющие друг друга фразы, как "салям-алейкум" и "алейкум-иссалям", но только у русских. Осознание этого незатейливого факта доставило мне еще много весёлых минут...