Он живет в соседнем квартале, добирается новым для меня маршрутом на работу уже давно.

— Зачем петлять по городу, можно часть пути с пользой для здоровья пройти пешком.

На следующее утро так и сделали, вышли у Птичьего рынка и пошли дворами, а маршрутка пошла на большущий круг.

Так вот, попутчик все прокомментировал без ошибки:

— Смотри сейчас, через дорогу бультерьер пробежит, с палкой в зубах.

— Сейчас девушка голая перед подъездом, холодной водой будет обливаться.

— Здесь за углом дворник усатый, листву метёт…

Вечером, после работы мы опять встретились:

— Ну теперь спешить особо некуда, пойдем в павильон зайдем, по пивку.

Согласился, зашли, пока в очереди постояли, он все на игровые автоматы смотрел, их три штуки вдоль стены, за каждым игрок.

Пока пиво пили здесь же, он все наблюдал, кто и как играет, потом резко встрепенулся:

— Сейчас сыграю и на остановку идём.

Не знаю как точно назывались его манипуляции, удвоение, утроение и удесятерение, но в результате посыпались в лоток пятаки. Он привычным движением взял бумажный пакет наверху аппарата, ссыпал выигрыш, спрятал в сумку.

— Вот теперь дорога оправдана. Поехали.

Через некоторое время мы опять встретились, после работы по пути домой, он предлагает:

— Давай покажу ещё один маршрут, можно через лес пешком пройтись, белки, запах хвои, птички поют. Только в павильон зайдем на конечной.

Все повторилось как в первый раз, только на процедуру ушло две баночки пива. Опять звон пятачков, неспешный сбор в бумажный пакет.

— Ну вот пиво отбили.

Примерно полгода я к нему попадал в попутчики пару раз в неделю, и всегда он ждал своего момента, наблюдал за игроками, и игровыми аппаратами, и в только ему понятный момент, вступал в игру.

Побеждал наверное потому, что познал некую закономерность в силу свой наблюдательности.

После я поменял место работы, а он как я слышал, купил новую квартиру...

и расстегнул шинель. Он предложил папиросу. Я не курю, но почему-то, наверное, из вежливости, согласился. Мы задымили.

Водитель спросил: "Как служится? "

Ответил, что: "Больше учится, чем служится".

Его звали Петром, и он начал рассказывать, как ему служится, вернее, служилось. Как задолбали офицеры, которые заставляли весь день куда-то идти, а потом всю ночь рыть окопы, а утром опять надо было куда-то идти и следующей ночью снова рыть окопы, но уже в другом месте. Рассказал, что ППС таскать гораздо удобнее, чем ППШ и что он мечтал служить в автобате и как ему потом повезло, когда его, после ранения и госпиталя, наконец-то, отправили в автороту. Как летом 45-го года замполит возил их всех на экскурсию в Берлин и как он расписался на Рейхстаге.

Это была совсем не та история о войне, которую я много раз слышал в школе на встречах с ветеранами. Это был трёп приятеля в курилке, рассказ курсанта из соседней роты, безо всякого учета разности в возрасте поколений, как сверстника со сверстником.

Я был ошарашен той встречей. Та далекая война вдруг оказалась совсем рядом, а седые ветераны неожиданно, на мгновение, стали моими ровесниками.