В детстве у всех есть мечта.
Когда Сашка был маленьким, кто-то мечтал о вещах совершенно приземленных, и сразу, как вырастет, хотел стать космонавтом, пожарником или библиотекарем, а кто-то наоборот мечтал о высоком и думал, что будет гаишником, товароведом, или, на худой конец, какой-нибудь валютной проституткой. Сашкина детская мечта выпадала из общего ряда напрочь.
Сашка мечтал о Государственной премии. Вот сделаю чего хорошего для страны, мне дадут Государственную премию, и можно будет купить много фруктовых мороженых по семь копеек, и еще останется маме на платок. Зачем маме платок, Сашка тогда не думал, но во всех смотренных им кино матерям дарили платки, а они в ответ плакали. От радости.
Шло время. Сашкины сверстники давно забыли про свои мечты, забыли про космонавтов и проституток. Сашка про Государственную премию помнил. Он очень хотел, чтоб его наградили Государственной премией. И не только хотел — он действовал. Он окончил институт и пошел работать в оборонку только потому, что в оборонке Государственные премии давали чаще чем, например, в сельском хозяйстве. Может быть, меня поправят сельские труженики и скажут, что это не так, может быть, — это не главное.
Главное то, что Сашка работал хорошо. Он думал, что за плохую работу премии не положены. Тем более, премии Государственные. Только Сашке не везло с премией. Нет, он всегда на переднем крае, он всегда впереди затыкает все дыры, и всегда это лучше всех у него получается. А с премией Сашке не везло: обязательно находился кто-нибудь, кому эта премия больше, чем Сашке, положена. Облом за обломом. Сашка не унывал. Время есть, работаю хорошо, — думал он, — не дали сейчас, на другом объекте заработаю. Мечта ведь.
Наконец, вроде бы, судьба повернулась к Сашке лицом: за этот объект премию должны были дать непременно. И непременно Сашке. Директор ему так и сказал: Вы, Александр Николаевич, первый кандидат на Государственную премию от нашего КБ. Сказал, подписал приказ, направляющий Сашку членом Государственной приемочной комиссии. Чтоб наверняка. Подписал и проводил Сашку объект принимать, т. е. сдавать, или принимать все-таки? Не главное.
Главное, что буквально накануне сдачи объекта Сашке позвонили. Позвонили и сказали, что он опять пролетает. Мимо кассы. Потому что у одного генерала юбилей. а значит, ему эта Государственная премия важнее и положенней. Гораздо. А еще сказали, что того генерала и еще одного генерала в состав комиссии включили. Ну, это понятно: раз объект принимал, в комиссии был, значит, достоин премии. Директор звонил, между прочим. Сам. Сказал. чтоб Сашка не расстраивался, потому что уж в следующий раз...
А Сашка и не расстроился. Он только повел себя несколько странно: взял, сходил, посмотрел на этого лысого генерала и поздоровался, взял пару напильников и кусок нержавейки, взял пасту ГОИ и кусок тонкого фетра, взял паяльник и кусок припоя. Со всем этим Сашка уселся в углу номера, закрыл своими широкими плечами свои намерения и ну мастерить. Медленно и вредно. Напильником пошваркает, паяльником подымит, фетром потрет и по новой -напильником. Всю ночь просидел.
Наутро комиссия на объект пошла. Объект хитрый и опасный. И взрывоопасный, и пожароопасный. Оборудование дорогое, нашей, между прочим, разработки, а лучше иностранного. Чтобы оборудование сберечь, во всех зданиях БАПСов понаставили. Нет именно через букву "П" пишется.
Потому что БАПС -это система пожаротушения такая. С офигенным внутри давлением: там воду пороховым зарядом из емкостей выдавливают, и эта вода через форсунки хлещет. Если что. В том смысле, не если что, а когда датчики сработают. Оптические: как сверкнет, не дай бог, так датчик срабатывает, и БАПС потоп устраивает похлеще вселенского.
Ходит комиссия по объекту, бронедвери все настежь, в цехах все фонарики и лампочки горят — комиссии работу показывают. Даже батареи отопления шпинделяют вовсю — хоть и лето, а котельную тоже испытывать надо.
Комиссии жарко. Комиссия потеет. Особенно генералам — им министр еще не разрешил кители снимать с фуражками. А еще генералы в два раза больше потеют, потому что вчера в номере отмечали премию Государственную. Сашка видел, когда здороваться ходил.
И вот в одном помещении, где особенно жарко было, генерал не выдержал: фуражку снял и лысину платочком вытер. Так и сверкает лысина.
Досверкалась. У БАПСа есть такое свойство, что вода со всех сторон хлещет. Быстро так. Секунды две — и метр от пола уровень. Было бы больше — бронедверь открыта, через нее много вытекло. Все мокрые. Совсем мокрые — в БАПСе семнадцать атмосфер давление. Видели на автомойках, какими аппаратами машины моют? Так вот, это со всех сторон и сильнее. Даже отряхиваться бесполезно. А кого и с ног сбило. Сашка сухой только — он успел за бронедверь спрятаться, а потом на нее и вовсе залез, чтоб ноги не замочить. Все на генерала орут, хотя и не по чину — на генералов орать.
Орут, лысым хером называют, и журят, что фуражку снял и лысиной сверкал перед датчиками. Генерал молчит, на карачках ползает — фуражку ищет.
Только Сашка на генерала не орал. Сашка снял с лацкана и спрятал в карман значок. Блестящий, полированный, самодельный значок с ракетой и надписью. Такие значки многие видели — на дембелях-ракетчиках. Сашка, оказывается, себе значок ночью делал. Классный значок, только все такие значки выпуклыми делают, а у Сашки вогнутый получился. Зато блестит сильнее и "зайчики" красивые.
В общем, Сашка значок спрятал и тихо так мне сказал: "Знаешь, Игорь, ну ее на х[рен] — премию, не для премий живем". Никто тогда не услышал. Кроме меня.
А премию Сашке дали. Государственную. И орден дали. Потом. Потому что жить надо не для премии. Даже если мечта есть. Платок он купил.
| 11 Apr 2025 |   |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Не люблю ныть и нудить. Ненавижу упрашивать и ходить по пятам, и напоминать, и уговаривать, ждать и надеяться. Потому что это моя работа. Потому что в душе́ я няшка.
Когда усталый бредешь домой, а там снова надо уговаривать мужа "помогать" и прочая, типа мы же в упряжке, это уже ад адский, ящитаю. Поэтому мужа не держу, люблю издалека и
На обочине шоссе, у столба, стоят две молодые, симпатичные, прилично одетые девицы. Посматривают на дорогу, вроде как кого-то ждут. На столбе, у которого они стоят, прикреплен плакатик с типографски выполненной надписью MAN SERVICE. Машины с мужиками возле девиц тормозят, в упор рассматривают их, но потом дают по газам. Создается впечатление, что им эти двое просто не по карману.
Наконец остановился шикарный "Кайен". Паренек с пассажирского места жестом подзывает девиц к себе. Но те с места не сходят. Тогда парень вылазит из машины и сам идет к ним. Что-то говорит девицам, указывает на табличку. Те смеются и пожимают плечами.
Тут он улыбается, машет им рукой и идет к машине. Наконец и до него, как и до притормозивших ранее мужиков, доходит, что табличка рекламирует находящийся поблизости сервис для грузовиков MAN.
Как-то мне довелось лечиться в госпитале имени Бурденко в Москве, и я сохранил об этом лечебном учреждении самые тёплые воспоминания. Командованием была поставлена передо мной боевая задача вырезать паховую грыжу. В палате грыженосцев личный состав подобрался холостой и жизнерадостный.
Санитарками в госпитале работали девушки-солдатки,
Живу на последнем этаже брежневки, где пару лет назад произошел капитальный ремонт с заменой всех труб на пластиковые. Так как техэтажа надо мной нет, то отопление кольцуется прямо у меня в квартире (стояк с нижних этажей проходит через мои батареи и уходит вниз). Так вот, прихожу я один день с работы и вижу на новенькой трубе под потолком НЁХ.