Плакал до слез (но история долгая):

Внедряем информационную систему на крупном производственном предприятии.

Дело происходит на юге России. Под эту систему внедряются промышленные датчики, устанавливаются прямо в производственные линии нового и дорогущего оборудования. Оборудование закупалось в Финляндии, поэтому привлекли финнов-производителей, дабы они привезли свои и установили.

Работа достаточно сложная и долгая. Тех процесс никто остановить не даст, поэтому врезки датчиков идут ювелирно и в часы минимальной загрузки.

Приехали с Финляндиии четыре здоровенных белобрысых мужика – работают, дело свое явно знают на отлично. Внешний вид – из детства помню в книжках "Русские сказки" были картинки русских богатырей: рост высокий, плечи широкие, соломенные волосы, конопатое лицо. В станице, где стоит завод, гостиница есть, но такая, что лучше чтоб ее не было, а по контракту надо обеспечить не ниже трех звезд. А такая только в Ейске примерно 80 км. Короче летом "трасса" (две полосы, одна туда, другая обратно) загружена ("бздыхи" курорт), два часа туда, два обратно. От такой жизни финны загрустили, но главное оказывается у них в Финляндии сухой закон, а тут хоть залейся. И они начали заливаться.

Теперь собственно история:

Финны гулять начали ежедневно с вечера и до утра. Приставали к девкам, дрались, требовали показать медведей и т. д.. Угомонить их было невозможно. Как-то вызвали ментов, приехал наряд (2 человека), начал вязать одного финна, вышли остальные три, ментам наваляли, своего отбили.

Чуть международный скандал не получился. Причем как менты общались с финнами для нас загадка, финны по-русски ни бумбум, на заводе общаемся только через переводчицу. Но больше всего администрацию гостиницы

"вымораживало", что финны орали песни с вечера до утра (естественно на финском). И с гостиницы в курортный сезон начали съезжать "бздыхи". В общем, ситуация стала критическая, директор гостиницы пишет жалобу в нашу

"компанию", те передают ее директору компании финнов. В общем, телега, жалобы и т. д.. В пятницу финны на заводе грустные и потерянные. Главный инженер, который с ними нормально сработался, спрашивает у их старшего.

Далее диалог, после которого завод встал на полдня (все просто катались):

Глав. инженер: "Че не так?"

Финн: "Так мол и так, нас хотят отозвать, будут сильно штрафовать и увольнять за нарушение правил поведения сотрудников фирмы на территории заказчика. Мы песни похабные пели ночью, людям спать не давали".

Глав. инженер: "Песни, ночью? На каком языке?"

Финн: "Мы песни только финские знаем. На финском".

Глав. инженер: "Все фигня, слушай сюда. В объяснительной пишешь, что здесь очень трудно работать, вас никто не понимает, вы в чужой стране.

Для поднятия морального духа вашей команды вы пели по вечерам гимн

Финляндии. У вас же есть есть гимн?"

Финн: "Да, есть!!!"

Описать гамму чувств и работу мысли, отразившуюся на лице финна, не смог бы наверно и Лев Толстой. У финна ступор был минут на 20-ть. Короче, текст объяснительной писали втроем: главный инженер, переводчица и финн, перечитывавший каждый абзац раз двадцать. Потом глав. инженер собрал всех финнов и заставил всех объяснительную выучить наизусть. После этого финны долго не могли понять, зачем он каждого из них по отдельности

"мариновал" у себя в кабинете по части объяснительной и нещадно орал, если пытались что-то рассказать помимо информации, указанной в тексте объяснительной. Поняли только когда вернулись из Финляндии, рассказывали с круглыми глазами, что с ними там беседовали с каждым по отдельности, примерно так же, как это делал главный инженер здесь.

Итог:

— Никого не уволили

— За проявление патриотических чувств к Родине и компании и т. д. выписали достаточно большую премию.

Раннее утро. Стою на остановке в ожидании своего транспорта.

На проезжую часть периодически выползает маленький котенок.

Сердобольные пассажиры, подхватывая под брюшко, поочередно переносят непоседу на скамью в глубь остановки.

Котенок с неимоверными усилиями, пыхтя и сопя, спускается вниз и прется опять на дорогу.

К остановке, открывая на ходу двери, подкатывает очередная маршрутка. Котенок с неожиданным проворством спрыгивает со скамейки, мчится к маршрутке, на полном ходу цепляясь лапами за нижнюю ступень, с усилием втаскивая свою явно тяжелую попу и оказывается в салоне.

Так-как других пассажиров на данный маршрут не было водитель с треском закрывает двери и уезжает.

Сзади раздается задумчивый голос: по видимому ему срочно нужно было уехать. ..

От дружного хохота я пропустила свой транспорт.

Семеро московских студентов в советскую эпоху отправились на летнюю практику в дружественную Грузию. Остановились в частном секторе — в доме с большим приусадебным участком, наглухо отгороженным от улицы и шатким штакетником — от соседнего участка. Сумма, которую они заплатили за постой, просто померкла перед кавказским

Мне девятнадцать лет. До прошлого года я не теряла близких людей. Всякие дальние тети, дяди, которых плохо знала, не в счет. Полтора года назад начался кошмар. У дедушки нашли рак. В мае сделали операцию, всё вроде бы наладилось. А в августе с тем же попал в больницу второй дедушка, в октябре его похоронили. Никогда в жизни не забуду папин голос в трубке: "Дед умирает".

Не успела оправиться от шока, как в январе говорят, что и тот дедушка, которому сделали операцию, и все вроде наладилось — безнадежен. Самое страшное, что в тот же день моей тетушке, бабушкиной сестре (у неё нет своих детей, и я ей за внучку) ставят диагноз – рак.

Прошло восемь месяцев. Тетя борется с болезнью, а дедушка высыхает на глазах. И ничем, ничем нельзя помочь! Живу, как на вулкане. Не знаю, с какой стороны ждать беды. Полтора года ни одного спокойного дня. Все мысли только об одном: "Господи, помоги им".

Я стала параноиком, телефонных звонков боюсь до дрожи. В семье периодически истерики. У меня, у бабушки, у тетушки, у мамы. Я зацеловываю деда, обнимаю, а он тайком, думая, что я не вижу, смахивает слезы. Это самые страшные слезы. Я никогда не думала, что такое возможно, что я могу их потерять. Нет, конечно, я знала, что никто не вечен, но так...

В 1911 году умирающий от голода человек вышел из дикой местности близ Оровилла, штат Калифорния, возвестив о тихом конце эпохи. Он был последним известным выжившим представителем яхи, подгруппы народа яна, которая когда-то жила в этом регионе, прежде чем была почти уничтожена массовыми убийствами поселенцев, болезнями и насильственным перемещением