Когда я был комсоргом в сельском ПТУ, мне как-то в горкоме посоветовали пригласить на встречу с учащимися одного ветерана. Лично знал Фотиеву!! Ну, я, конечно, пригласил.

Фотиева, — личный секретарь Ленина, если кто не в курсе.

Ветеран был старенький, абсолютно лысый, но бодрый. Как-то мне запомнились его очки: дужки отломались, и он их заменил бельевой резинкой. Такую обычно называли "резинка от трусов". У меня сейчас таких очков со сломанными дужками штук двадцать. А резинки такой нет. Даже если встать утром в шесть часов.

Но я отвлёкся. Ветеран оказался довольно словоохотливым, рассказывал интересно, хотя и не совсем для моих птушников. Но его восприняли хорошо, похлопали. Дедуля расчувствовался, и сказал: "Вы меня ещё приглашайте! Я много чего могу рассказать! Я писателей знал, поэтов, про всех расскажу. Вот, например, про Маяковского. У Маяковского был друг, Брик. И Маяковский ему говорит: "Слушай, у тебя есть жена, а у меня нет. Ты должен делиться! "А тот ему отвечает: "Конечно, для друга ничего не жалко, бери, пользуйся! "

И я вижу, что мои птушники оживились, и про Маяковского им гораздо интереснее, чем про Ленина.

Так что я ветерану сказал: "Спасибо за интересную встречу, на сегодня достаточно, встретимся в другой раз".

А больше и не встретились. Надо было его тогда расспросить… Но тогда я был молодой и глупый. А сейчас уже не молодой.

Вы наверняка помните, что февраль 1917 года выдался жарким. В результате революции Николай Второй отрекся от престола, а страну возглавило Временное правительство.

И вот представьте, что в 1960-е советский журналист Генрих Боровик находит в Америке ещё живого, хоть и очень пожилого Керенского, и берет у него интервью.

После интервью журналист сказал Керенскому:

— Знаете, Александр Фёдорович, в Москве есть такой театр на Таганке.

— Слышал...

— И вот в нём недавно поставили спектакль по Джону Риду "Десять дней, которые потрясли мир".

— Так-так?

— Так вот, в нём есть ваш персонаж.

Александр Фёдорович заинтересовался:

— А кто же играет... меня?

— Вас играет молодой артист Владимир Высоцкий.

Керенский, с радостным удивлением:

— Ну надо же! Меня играет сам Высоцкий!

А Генрих Боровик, бравший то интервью, до сих пор жив. Фантастика.

Поначалу в Петербурге было лето круглый год. Всегда тепло, солнечно, никому было не душно и не дуло. Но потом на город обрушилась большая литература.

Достоевский придумал дождь, Гоголь — зиму, Бродский — слякоть и желание покурить. Блок решил, что половину времени будет ночь, Андрей Белый сторговался, что из неё часть будет белой.

Пушкин везде расставил чугунные памятники и мосты, а Грин сделал так, что мосты понадобилось разводить. Когда мосты сводились, по ним то и дело скакал Хармс верхом на жирафе.

Понаехавший из Москвы через Оренбург Крылов завез обжорство, снобизм и привычку иносказательно обзывать всех обезьянами.

Ахматова начиталась Достоевского и придумала простуду. Зощенко пришлось придумать Сестрорецк, чтобы было где прятаться от Достоевского, Гоголя и Ахматовой.

Чуковский придумал детей, Гумилёв — семейные обязательства, а Виктор Цой — поребрики и шляться.

И только Стругацкие придумали космос, чтобы у жителей Петербурга была хоть какая-то альтернатива.

Тина Канделаки сегодня выдала:

"В России по статистике из 10 браков 7 заканчиваются разводом. То есть люди стали расходиться гораздо чаще, чем они женятся! "

В 1804 году в Генуе в бедной семье родилась девочка Катарина.

Пришло время и вышла она замуж.

Традиционно за распускающего руки алкоголика.

Ну, с кем не бывает.

Только в отличие от всех, Катарину такое положение не устраивало.

Потерпела она какое-то время, а потом совершила по тем временам немыслимое — развелась!

Так вот.

Развелась,