но нужно-то сейчас! Однако народ в массе своей видимых проявлений недовольства не допускал. В нынешнем же году вхожу в каюту и вижу: вместо мальчиков-с-пальчик на полке стоят литровые бутылки! Однако ж... как там у классика: за время пути собака смогла подрасти? Спрашиваю у батлера, с чего бы такая щедрость. Так это для вашего удобства, говорит, мы к вашим пожеланиям прислушиваемся. К тому же мы заботимся об окружающей среде. Работаем с поставщиками, они нам объяснили, что углеродный след маленькой бутылочки в пересчете на единицу объема гораздо выше, и мы решили их отменить. Класс, думаю. Вот это забота. Отведал продукции из новой тары и начал было чувствовать свое единение с окружающей средой. Но встретил старого знакомого — он за ковидный период дослужился на этом судне до менеджера по еде и напиткам — и тот объяснил: цены на топливо в связи с тем, что нельзя обсуждать, выросли, особенно на газ, а стеклозаводы на нем как раз и работают, вот и подняли цены на продукцию так, что алкоголь в мелкой таре стал невыгодным. Но пассажирам нужно это красиво преподнести! И вот усилиями менеджмента появляются на свет красивые истории. И ведь действительно и удобнее, и про окружающую среду правда...

восхитительные певцы и прочие юмористы всех мастей.

Хорошо поставленными голосами, доверительными интонациями, дружески подмигивая и ободряюще похлопывая по плечу, взахлёб рассказывают они, как это выгодно и здорово. Вы чё, [м]лять, несёте-то?

Ой, как раз на новую кухню хватит — радуется супруга одного известного режиссёра. Давайте с нами!

С кем с вами-то? Кого ты ещё тут видишь, перечисли! Я один здесь!

Очень я сомневаюсь, что эта женщина покупала шкафчики себе на кухню в кредит. Высчитывала долго, морщила лобик страдальчески, прикидывая, сколько в месяц придётся выплачивать, долго решалась и потом всё-таки пошла и оформила. Невзирая на грядущий, гарантированный семейный скандал и разгневанного мужа, который будет протягивать с укоризной болезненно худые, полупрозрачные руки и говорить — ну вот куда, куда тебе эта кухня-то?! Нам жрать нечего, а ты — кухню! С голода подохнем, зато за новым столом, да?! Очень хорошо! Просто прекрасно!

Этого ты хотела?! Ты, мать моих детей! Что ты творишь!? О горе мне горе, надо было маму слушать и не жениться на тебе, ведьма расточительная!

И дети по углам завоют страшно и бабушка выбежит и проклянёт всех, кого достанет.

Некий бытовой Станиславский во мне просыпается после вчерашних излишеств и, сумеречно разлепляя мутные зенки, надсадно орёт заветное "Не верю!". Ну, не берут эти люди кредиты, и коллекторы им потом не звонят и на дверях угрозы баллончиком не выводят.

Реклама кредитов должна быть честной.

Должна стоять в кадре замызганная, непривлекательная тётка и при ней — мужичонка малахольный. Оба — в жутких шмотках с рынка, обшарпанных и ветхих, оба — выглядят лет на десять-пятнадцать старше своего возраста, лица нездорового цвета, зубы жёлтые, морщины, пузо, залысины, вот это всё. И долгий, нудный рассказ в их исполнении, о том, как взять-то они, конечно взяли, но, как гласит народная мудрость, берёшь ты всегда чужие и на время, а отдаёшь-то свои кровные и навсегда, да ещё и с процентами.

А это ой как неприятненько и вообще, по средствам жить надо, а не плодить кредитную паутину, подрывая тем самым экономику, сталкивая её в очередную яму кризиса.

И приставы судебные чтобы в кадре были, имущество описывали бы и пёрли не до конца погашенный телевизор, и коллекторы с лютыми лицами чтоб пальцами похрустывали угрожающе, и девочка вот эта вот, которая каждый месяц будет звонить и говорить мерзким голоском — Татьяна Марковна, вы просрочили ежемесячный платёж, в чём проблема? Когда готовы погасить задолженность?

И графики инфляции пусть тут же будут, намекая как бы, что вот взял ты триста тысяч на три года, а через три года это уже, ну, ты сам понимаешь, что будет, а не деньги. И музыка чтобы играла из киноленты "Реквием по мечте".

Вот это будет честно.

А вот эти все светлые, открытые лица, все эти симпатичные ребята с маникюром, эта вся белозубая болтовня — это отвратительно, я считаю. И всех этих актёров-режиссёров-певцов-шутников я бы после такого смотреть-слушать не стал, хотя я и так их не смотрю и не слушаю. И вам не советую. И кредиты брать не рекомендую, хотя сам и не брал ни разу. Но всё одно — не рекомендую.

Доклад окончен

в "музыкалку" возил, мне тогда лет восемь было. Народу немного, человек пять – десять, на весь вагон.

Вдруг на остановке залетает настоящая бандитская бригада, шесть человек, почему-то я и количество запомнил. Злые, видимо что-то у них там случилось, может от ментов убегали. В любом случае, такие в трамваях не ездят. Все разнокалиберные – от двухметровых, до мелких, но по виду настоящие бойцы. Со сломанными носами и ушами.

В общем, по профессии спортсмены, а по должности бандиты.

Одеты так красиво, что глаз не отвесть: спортивные костюмы, фирменные кроссы, про цепи вообще молчу. Да что там цепи? Каждая их лайковая куртка стоила как весь наш трамвай.

Они громко матерились, что-то обсуждали, а пассажиры вжались в кресла, головами не вертели и усилием мысли притягивали трамвай побыстрее к своей остановке.

Тут, один из братвы ненавязчиво закурил.

Какой-то дедок со своего места, не оглядываясь, проворчал, что-то типа: "В трамвае не курят"

Бандит повернулся к перепуганному народу и громко спросил:

— Кто?! Кто сейчас что-то вякнул?!

В ответ унылая тишина.

Браток продолжил:

— Если кто хочет что-то сказать, то учтите – за слова придется ответить. Готовы подраться? Предъявляйте. Нет? Сидите тихо и уткнитесь в окно.

Естественно – публика совсем притихла и вжала голову в плечи, хорошо что хоть деда не выдали, который возмущался.

И вдруг, мой папа, мой тщедушный интеллигентный папа: сто шестьдесят сантиметров ростом и пятьдесят кило весом, инженер технолог кондитерской фабрики, шепчет мне: "Сашок, сиди тут, держи скрипку"

Мой отчаянный, сорокалетний папа, который никогда в жизни не дрался, встал и, о ужас, пошел на заднюю площадку, где ржали и курили бандюки.

Одну руку он крепко сжал в кулак, и я прекрасно видел, как дрожали его пальцы, я и сам чуть не умер от страха за него.

Папа подошел к ним и громко сказал, стараясь скрыть тремол в голосе:

— В трамвае курить нельзя! Потушите пожалуйста сигареты!

Повисла бесконечная пауза, бригада удивленно изучала моего папу, его сжатый кулачок, и наконец один из них ответил:

— Ну, нельзя, так нельзя, ты сказал, мы тебя услышали. Не каждый день встретишь человека со стальными шарами.

Окурки тут же полетели в форточку.

Я не усидел на месте, прибежал с футляром и встал за папой. Один бандит погладил меня по голове и сказал:

— Скрипач, ты даже себе не представляешь какой у тебя крутой батя, можешь им гордиться.

Трамвай остановился на перекрестке, бригада распахнула двери и десантировалась на улицу.

Мы с папой поехали дальше и я всю дорогу пытался выяснить, что это у него за такие "стальные шары", и для чего они нужны? А папа глупо улыбался и неумело уходил от темы…