О Николае I, "последнем рыцаре самодержавия", сохранилась такая легенда...

Весной, последовавшей за одним из неурожайных годов (а таких с 1840 по 1849 год в России было семь(!)) у крестьянских хозяйств практически не осталось семян для посева. Правительство постаралось смягчить тяжесть ситуации и выделило средства на покупку посевного зерна для крестьян, но явно недостаточные. Цены на зерно подскочили, и во избежание грядущей катастрофы требовалось государственное регулирование рынка зерна. И тут царю донесли, что один из богатых петербургских хлеботорговцев продаёт зерно по заоблачным ценам. Николай послал своего флигель-адъютанта узнать, не согласится ли торговец снизить цену на зерно. Но коммерсант не захотел расстаться с баснословными барышами и попытался убедить флигель-адъютанта, что продать хлеб дешевле не может, поскольку сам-де задорого купил его и если снизит цену, непременно разорится. Флигель-адъютант доложил обо всём императору. Николай Павлович, уверенный в согласии торговца, рассердился не на шутку.

— В таком случае, — заявил побледневший государь, — я требую, чтоб он не посмел продать ни фунта ниже заявленной цены!

И распорядился продавать хлеб из казённых складов по прошлогодней цене. А через месяц в полном соответствии с законами рыночной экономики спекулянт разорился...

Мало кто знает, но на самом деле это творение двух русских художников — Ивана Шишкина и Константина Савицкого...

Шишкин и Савицкий были не только художниками, но и близкими друзьями. Когда Иван Иванович показал другу неоконченную работу "Утро в сосновом лесу", Савицкий предложил:

— Давай твою картину дополним...

На что получил

Травмпункты — одно из самых веселых мест! Вот мой опыт их посещения.

Сидел, никого не трогал, чинил бачок унитаза. Раздался звонок мобильного в комнате. Начал вставать и поворачиваться, чтобы выйти из туалета... ХРУСТЬ! Острая боль в колене. Как впоследствии оказалось, разрыв мениска (связок в коленке).

Время 9 вечера, выходной.

У меня есть чудесная подруга. Замужем, прекрасный сын. Живут небогато, но счастливо. У этой семьи нет друзей, кроме меня и еще одного человека. Все потому что моя подруга убила своих родителей. Всю жизнь попрекали ее, унижали и били. В четыре года она упала и порвала штаны — двадцать ударов шнуром по спине. В пять лет ее стошнило в тарелку — заставили есть рвоту. Получила тройку в школе — закрыли на ночь в подвале, предварительно отхлыстав. Когда ей было 11, сказали, что будет жить в доме, но кормить и одевать себя будет на свои деньги. После школы она работала грузчиком. Ей было 13, когда у нее начались месячные, и она испачкала кровью трусы. Мать избила ее пряжкой от ремня, а все ее вещи сожгла.

Она попыталась сбежать. Полиция нашла ее и вернула обратно, ведь синяки — самобичевание, а мать не могла так поступить. За это ее избили.

В 16 она влюбилась в парня, взаимно. Мать узнала, они с ее отцом избили ее палками от пылесоса железными. В ту ночь она зарезала их. Все соседи знали, что с ней творили, но все кричали, что это родители, они тебя родили, а ты, мразь, убила мученников. Она отсидела срок. Когда вышла, тот самый парень женился на ней, вскоре у них родился сын.

Ее до сих пор обсуждают и осуждают.

Работаю полицейским в метро, вышел на обход подземного перехода, смотрю, сидит человек, внешне похож на бомжа и просит милостыню. Запрещено же, пришлось его попросить уйти. Он тихо, мирно встал и ушёл, я следовал за ним, вышел он из метро, встал, и не знает куда ему идти. Я подошёл к нему и говорю: "Дед, пойдем покурим". Отвечает: "Пойдем". Угостил его сигаретой и спрашиваю: "Дед, как до такой жизни докатился?" На что получаю ответ: "Оставил всё детям, сыну и дочке. И ушёл на улицу жить своей жизнью. Они теперь даже не интересуются мной", а сам слезами укрывается от своего же рассказа. Докурили, а на улице ведь холодно, и тут я говорю ему: "Я сейчас ухожу, докуривай и заходи обратно в переход, погрейся, но раз в два часа, выходи на улицу, чтобы у других сотрудников не было к тебе вопросов". Он очень радостно улыбнулся и поблагодарил.