Спрашивает женщина у старика на рынке: "Почем яйцо?". Он отвечает: "4 рубля за одно яйцо". Она говорит: "Могу я взять 6 яиц за 20 рублей или мне уйти?". Этот старик отвечает: "Возьми, так как у меня не было еще продажи. Хотя бы так начну торговлю свою сегодня. В последнее время очень мало продаю.".

Она покупает их, получив 4 рубля скидки и довольная, как будто получила в подарок целое состояние, пошла и села в свой Мерседес.

Договорившись с подругами пойти в ресторан, они заказали, как обычно, много лишнего, из которого не доеденной осталась значительная часть.

Когда принесли счет на 7.400 рублей, эта женщина оплатила 8.000 и сказала, что сдачу не надо возвращать. Вроде бы, рассказ обычный для ресторана, но очень болезненный для этого старика. Она пожалела ему отдать 4 рубля, но выкинула фактически 600. Почему у нас бывают приступы жадности, когда речь идет о действительно неимущих?

История реальная.

Парко-хозяйственный день. Веду бойцов в автопарк, и получаю от командира подразделения строгое указание:-отработку(масла, диз. топливо и т. д.)сливать в специально поставленную бочку. На 60 бойцов на контроле я один. Естественно, бойцам лень таскать отработку за 100 метров, сливали в лесу. Попробуй уследи за всеми, побольше бочек поставить- слабо. А командор спрятался в кустах и следит за бойцами. Поймал одного и подзывает меня. Аж светится от удовольствия. Мне говорит: -А вы, после ПХД ко мне в кабинет.

Прихожу. Он сидит за столом. И начинается шоу.

— Товарищ старший лейтенант, за то- что вы не уследили, и т. д и т. п получите ВЫГОВОР!

Я "включаю дурика" и отвечаю:

— А зачем мне выговор? Я его не возьму!

Командир в запале орет:- Как не возьмешь!? Возьмешь!

— Нет, не возьму, на хер он мне нужен!

— Возьмешь, мать твою, возьмешь, бери выговор немедленно! — и поднявшись стучит кулаком по столу. Потом наступает тишина, и до него наконец доходит нелепость ситуации. Если он бы произнес-объявляю вам выговор, как оно и требуется, все бы было на своих местах, а так...

— Ладно иди! Говорит он мне.

— А как же выговор?

— Да ладно... хрен с ним, он же тебе не нужен.

И садится за стол в задумчивости. Я конечно быстренько выскакиваю из кабинета.

Когда сыну исполнилось полтора года, я отказалась от коляски. Тяжело всюду ее возить, то пандуса нет, то двери узкие, то проходы, да и сама она тяжёлая. Ребенок много ходил, и уже в этом возрасте выдерживал по пять часов неспешной прогулки, изредка переползая на шею.

Когда сыну исполнилось два с половиной, я с ним ходила в дачный магазин — 3.5 км в одну сторону. Делали пару раз остановки по пять минут. Он никогда не жаловался, не хныкал. Соседи удивлялись, они и сами бы с трудом прошли тот маршрут, постоянные спуски и подъемы.

Прошел год. Сыну уже было три с половиной. Возвращаемся как-то из магазина, а он говорит:

— Мам, я устал.

— Как же так? Ты же маленький спокойно ходил и не уставал?

Тут он посмотрел на меня многозначительно: "Да я говорить не мог".

... Hарод вспоминает сувениры от бывших возлюбленных. Вещественные знаки невещественных отношений. Ну, там кто во что горазд — от мраморного бюста Дзержинского до кружевных трусиков. Все вы салажата, вот что я вам скажу. Жалкие, ничтожные личности. Учитесь у великих.

Миклухо наш Маклай, еще до того как стал путешественником, проходил практику в университетской больнице Йена. Выделили ему больную для этого дела — собирай анализы, прослушивай трубочкой, пиши историю болезни. А он, вместо того чтобы наблюдать за симптомами и пр. , в пациентку влюбился. Ну и она в него. Роман разгорелся жаркий, но недолгий. Барышня отошла в мир иной, а перед смертью подарила ему свой череп. На память. Вот я пыталась придумать, что делать с чужим черепом, кроме как поставить на полочку, среди камушков, шишек и вязаной свинки, и зашла в тупик. Тут свой-то кое-как используешь. Но я и не Маклай, с другой стороны. Он сделал из милого черепа элегантную лампу. На скрещенных локтевых костях покоился череп, над ним — небольшой масляный резервуар с фитилем, и все это венчал зеленый абажур (у нас в читальном зале публички такие). То есть любимая в прямом смысле несла ему свет. И двадцать лет он с этой лампой не расставался.

А вы про трусики...

Татьяна Мэй