(или они на нас, сразу не поймёшь) — дай мелочи... а не пойти ли вам всем куда-нибудь... а мы сейчас тебя закопаем... ОХРАНЯЙ (это я собачке). Сам встал спиной к стене дома. Далее всё повторялось каждые полгода (видимо, у них — сезонные обострения псих. заболеваний): 12-15 пьяных и безголовых товарищей пытаются прорваться ко мне, цуцик РАБОТАЕТ на дистанции поводка (2 метра), клацает 5-и сантиметровыми клыками, иногда доставая мясо наиболее глупых нападавших. Я спасаю шайку от полного разгрома, не спускаю друга с поводка, вызываю полицию. Приезжают служивые. Шайка дружно начинает плакать: мы стояли, курили, а этот.... пик... пик... пик, сразу натравил на нас собаку. К полицаям в машину набились пострадавшие, я с псом поехал в своей машине. В комиссариате опять цирк: они — несчастные, покалеченные, а я — злодей. Чую, могут "пришить дело", ведь пёсик покусал людей, а у нас с этим строго. Я предложил окончить спектакль (зрителей, довольно плотно стоявших вокруг меня, было много): 7-8 "служивых" и 5-6 "пострадавших) просто: полицейским сказал — смотрите, и дал другу команду "рядом" (выполнена безукоризненно) и отстегнул поводок. Полицаи слегка напряглись... Спрашиваю: детки, как я натравливал на вас собаку? Ты грязно ругался и орал "ФАС" и "КУСАЙ". Я громко говорю ФАС, Кусай... А псина сидит на месте, как глухой. Видя такое, полицаи заулыбались. Несмотря на все старания "молодёжи" (размахивания кулаками перед мордой пса, крики, топание ногами), друг сидел, как каменный, демонстративно отворачиваясь от мощного запаха перегара. Никто из гопников не знал, что мой пёс может напасть только при команде "возьми". Полицаи нас отпустили, а "пострадавшим" "выписали" за мелкое хулиганство. Так повторялось каждые полгода, 9 лет (всё-таки, какие гопники тупые!).

И только, когда мой друг (после почти рекордных 14 лет) ушёл в поля вечной охоты, а у меня появился опять эрдель, гопники почему-то перестали цепляться ко мне. Они до сих пор уверены, что у меня - тот же самый пёс (больше 20 лет! , ну, тупые).

вообще проблем было немного, он рос шустрым, послушным и здоровым, но очень худым ребёнком. Таким худым, что сам по себе служил немым укором маме. Если честно, то проблема с ним была вообще только одна — накормить. В этом деле сын был настоящий деспот, кровь пил здоровыми ложками по пять раз на дню. Для мамы это был ежедневный многочасовой и практически непрерывный ритуал: приготовление свеженького, уговоры покушать, кормление, долго-нудное тщательное пережёвывание, открывание рта для проверки проглатывания,... рвота, приготовление свеженького, кормление, контроль проглатывания, тщательное оберегание в покое, чтобы не дай Бог... Хорошо, если получалось со второго раза. К пище он относился очень придирчиво, блюдо должно быть свежеприготовленное, строго подходящей температуры, любую овощ или зелень приходилось тщательно маскировать мелко потёртым помидором или майонезом. О том, что сын накормлен, жена говорила с гордостью приблизительно такой, как докладывали наши командиры о взятии Рейхстага.

Когда мы остались одни, я сразу решил выполнить обещанное и, для очистки совести, накормить сына. Мастером по части готовки я был не очень, но умище и высшее образование подсказали методологию решения проблемы. Для начала проштудировал раздел "Каши" в книге "О вкусной и здоровой пище". Практически сразу на кухне были обнаружены стратегические запасы манки, и дело закипело. Точнее в здоровенной кастрюле закипела слегка подсоленная вода. Далее строго по рецепту надо сыпать понемногу крупу, одновременно тщательно перемешивая. Возникла небольшая накладка. Одновременно держать двух килограммовый кулёк манки в одной руке и болтать ложкой в кастрюле другой было не очень удобно. Поэтому я сыпанул двумя руками манку, а потом быстро постарался это всё перемешать. Почему-то у меня начала крутиться на конфорке кастрюля. Тогда я схватил кастрюлю и начал перемешивать кашу, как перемешивают песок с цементом в бадье, готовя бетон. Получилось густовато, поэтому по той же бетонной аналогии решил плеснуть немного водички. Вода, естественно, была холодной, и мне долго пришлось ждать, пока каша начнёт пузыриться. Она, зараза, не думая пузыриться, успела два раза пригореть, а я успел три раза обжечь руку. В конце концов, уделавшись в этой манке по уши, изгваздав полкухни, изматерив полсвета, я таки добился своего — у меня была готова еда для сына. Вкуса она не имела, практически, никакого, но я был искренне убеждён, что "вкусная" и "здоровая" — это о двух разный блюдах и, выбирая между ними, у меня сомнений не было, за какое проголосовать, раз на кону здоровье ребёнка.

Свою порцию я покривился, но съел честно. Сын только глянул на тарелку, где бесформенным куском бетона, дымилась местами пригорелая каша, и сказал:

— Не хочуууу.

— Хорошо, — ответил я, — съешь в ужин.

Обрадованный сын ускакал в комнату, а я поставил кастрюлю и его тарелку в холодильник. Ровно в назначенное время ужина его тарелка, правда, уже не дымящаяся, стояла перед ним на столе.

— Не бууууду.

— Я так и думал. Мыться, смотреть "Баю бай", писать и спать. Поешь завтра.

Особой радости в глазах сына уже не было. Шансов перехватить печенюшку или конфету тоже. За этим я следил строго. Чай и компот подаются после еды, а если её не было, какой чай? Попить — вода в ведре. В комнату он ушёл задумчивый, что-то пытаясь понять, но одно постиг сразу и точно "папа — это не мама".

Утро прошло по распорядку: подъём, горшок, зарядка, умывание. С завтраком вышла заминка — холодная манная каша даже мне показалась мало аппетитной. Сварить что-то свежее у меня вообще не приходило в голову, в холодильнике полная кастрюля еды! Поэтому я нарезал манную кашу такими маленькими блинчиками и поджарил её на сливочном масле. Сверху припорошил сахарком. К моему удивлению сын стрескал всё с видимым удовольствием, запил чаем и сказал, что вкусно. Это польстило моему кулинарному самолюбию, тем более что такого рецепта в "Книге о вкусной и здоровой пище" точно не было. И я начал творить: жарил кашу на постном и сливочном масле, посыпал сахаром и поливал вареньем, один раз даже сдобрил нарезанным луком и укропом, но что характерно, ни разу в тарелке сына не оставалось ни крошки. И никаких позывов на рвоту!

В общем, когда на третьи сутки подъехала из Рязани вызванная по тревоге теща, картина выглядела так: мы с сыном спим после сытного обеда, в доме шаром покати — ни крошки еды, только в холодильнике сиротливо стоит кастрюля наполовину (по вертикали) заполненная пригорелой манной кашей. Стоит ли говорить, что я был низвергнут со своего кулинарного трона, каша выброшена в помойное ведро, на столе появились всевозможные вкусности и разносолы, а к сыну вернулась прежняя привередливость в еде. А жаль, дня через три-четыре я бы ещё что-нибудь сварил и он бы ещё лучше закалился...

тропиках. Чтобы не мелочиться и не разливать каждый день по 200 гр. , раз в неделю выдают 2 бутылки венгерской "Леаники" по 0.7 литра. Однако указанный на бутылке объем 0.7 l (т. е. с маленькой латинской L) какой-то ушлый деятель посчитал за 0.71 литра, что означало перелив 20 гр. в неделю каждому члену экипажа. По этой причине в последнюю выдачу каждому дали одну бутылку вместо двух. Куда делась накопленная за рейс "экономия" — так никто и не узнал.

Эпизод второй. Научно-поисковый пароход, единственное отличие от промыслового – несколько кают переоборудованы под лаборатории, где работает научная группа. Вместо вина выдают трехлитровые банки яблочного сока с мякотью. Товарищи ученые относят банки в гидрохимическую лабораторию, на центрифуге разделяют фракции, жидкую ставят булькать, а из твердой варят повидло. Утилизация продукта – 100%.

Эпизод третий. Пароход, построенный в Киеве на заводе "Ленинская кузница" (этот завод клепал почти весь среднетоннажный флот рыбной промышленности), спускается по Днепру и перед уходом в рейс получает снабжение в Херсоне. Все тропическое удовольствие вместо сухого вина загружается хорошим крымским портвейном. Команда счастлива, и готова носить капитана на руках. На вопрос других капитанов: "А разве так можно? " он отвечает вопросом "А вы таки пытались, или сразу согласились на сухое? "