Станиславский закричал бы "Верю, верю! ":

Не знаю как у вас, а мой вечер прошел в философском наблюдении за тем, как местная коммунальная служба борется с говном.

Не то, чтобы текущее по дороге говно в наших краях было какой-то экзотикой – на нашем курорте мирового уровня в Шерегеше оно течет по дороге постоянно, и все к этому давно привыкли – но в этот раз оно потекло прямо за окном, из колодца, через остановку, прямо на дорогу – это было что-то новенькое.

В районе обеда теплые стоки разъели леденистый накат дорожного полотна, и машины начали проваливаться. Пятно слякоти быстро увеличилось к вечеру – когда жители вернулись с работы и начали активно опорожнять организмы, а когда стемнело, тонкая струйка уже смогла пробить себе русло по дороге на добрую сотню метров.

Первое появление аварийной бригады я застал примерно в полдесятого вечера, когда пошел выносить мусор – два человека задумчиво смотрели в открытый колодец, а третий стоял чуть в стороне.

Вернувшись домой, я выглянул в окно – никого рядом с колодцем уже не было.

В начале 11-го часа я опять заметил рядом с колодцем трёх человек. К этому времени они успели подняться вверх по склону и раскопать соседний колодец, который располагается выше по течению каловых масс.

Логика сего действия осталась мне непонятной, но к этому времени этот колодец уже был оставлен без внимания и люди задумчиво смотрели в тот, что источал благоухающие массы.

Следующий час не был ознаменован сколько-нибудь значимыми событиями. Специалисты изредка тыкали внутрь колодца длинной арматурой, с наваренным на её конце подобием решетки. Останавливались покурить и поговорить. В какой-то момент приехала какая-то женщина. Покурили и поговорили с ней. Опять тыкали арматурой, светили телефоном. Периодически куда-то звонили. Замерли и долго стояли. Затем перешли через дорогу и на обочине долбили ломом слежавшийся снег.

Быстро это дело бросили и взобрались на кучу снега. Постояли на куче, спустились вниз, постояли возле дорожного знака. Много беседовали.

В начале 12-го часа наступило оживление – приехал головастик, из которого выгрузили трубы, которые стали скручивать между собой, и катушку с тросом. Из машины появился четвертый специалист с фонариком.

Четырехметровую трубу, с плавно загнутым снизу концом, стали опускать в колодец с целью попасть загнутым концом в выпускное отверстие колодца. Сделать это долго не удавалось, но в определенный момент усилия увенчались успехом. В трубу пропихнули трос и вдвоем пытались продолбить засор. Ничего не получилось, трубу несколько раз доставали, много суетились.

В какой-то момент пришли в замешательство, а потом наступило отчаяние.

Двое решительно направились к машине, вслед им прокричали: берите всё, что есть! Машина отъехала.

Минут через 10 машина вернулась, двое перешли через дорогу и стали долбить ломами снежный накат на краю дорожного полотна.

Продолбив небольшое углубление, — бросили. Один отошел на пару метров и несколько раз ударил ломом ещё в одном месте. Вернулись к колодцу.

Поняли, что работать не очень удобно – раскопали сугроб и расширили доступ, чтобы возле колодца можно было удобно стоять двум человекам.

Продолжили долбить тросом в трубу. Извлекли конструкцию, накрутили на трос наконечник, продолжили с ним. Достали трубу с тросом, специалист начал откручивать наконечник и уронил его в колодец. Много кричали матом. Уронивший обвинил остальных в том, что они его заворожили.

"Завороженного" спустили на веревке в колодец и вытащили наружу с наконечником, после чего он лег на снег и начал тереться об него, чтобы очиститься.

Начали собирать инвентарь, долго не могли закрыть крышку, наконец справились и уехали.

Утром приехал погрузчик, сгреб пропитанный ссаками и говном снег на обочину рядом с остановкой, сковырнул огромный ледянистый ком и толкнул его прямо на крышку злополучного колодца.

Всё это было совершенно обворожительно наблюдать, смотрится – как оскароносный документальный фильм, спасибо большое всем действующим лицам.

С фигой в кармане: что такое "фига" и как она к нам пришла.

"Фига" в ругательном значении, а не как плод, появилась у нас благодаря немцам. Было немецкое выражение "фик-фик махен" (fick-fick machen). Это было предложение заняться ceксом.

Немцев в России, конечно, всегда было много, поэтому русские барышни и крестьянки, выражение узнали быстро. Видимо, поэтому "фига" у нас и стала значить "ничего-то ты и не получишь".

Потом функции кукиша в наших краях расширились.

Фигу в кармане держали при встрече с недобрым или черноглазым человеком.

Определить ведьму тоже можно было с помощью волшебного жеста: зажимаем фигу, опускаем её в карман, подходим к женщине. Если она никак не реагирует — всё хорошо, так как она не ведьма. Если же начинает ругаться матом, кидаться на кого-то — пора ей сходить погреться на костерок.

Чтобы масло на маслобойке удалось.

Кукиш оберегал малышей от сглаза.

Ещё фигой лечили ячмень: его надо было показывать глазу/самому себе? Даже заговор был: "Иван-кукиш, ячмень купишь. Возьми топорок, изруби ячмень вдоль и поперек".

Неизвестному человеку, который случайно посетил дом, кукиш тоже показывали.

Вроде, простой жест, конечно, но в хозяйстве, как вы видите, очень полезный. Базовые знания на сегодня.

В бывшем английском шахтерском городке, куда меня когда-то занесла судьба, нас было 11 гастарбайтеров. В одном домике жили латыши и в другом литовцы. Из традиционных воскресных развлечений было утреннее посещение воскресного рынка или "блохи" по-нашему. На территории ипподрома собиралась толпа англичан со своим барахлом. И это судя по

Автор бестселлеров New York Times и старший обозреватель Breitbart News Питер Швейцер в своей новой книге подробно рассказывает о том, как Коммунистическая партия Китая (КПК) "использует нашу открытость и щедрость против нас", отправляя в США тысячи будущих военных пилотов, выдавая их за гражданских лиц, для обучения полетам.

В своей

В Древнем Риме перед тем как отправить тесто в печь, римские пекари ставили на него бронзовый штамп. Причина была практической. Пекари пользовались общими городскими печами, и в одной печи одновременно выпекались десятки буханок от разных мастеров, и без клейма было невозможно понять, где чей хлеб.

Плюс хлеб в Риме строго контролировался государством. Чиновники проверяли вес, размер и цену буханок, чтобы предотвратить обман покупателей. Клеймо позволяло точно установить, кто отвечает за конкретный хлеб.